НОРМА - Испытание верностью(1)
 
Испытание верностью(1)

О. Алексеева
2000 год, где-то на cеверо-западе

1
- Да, такие вот дела, - сказал с тяжелым вздохом Борис Федорович Шереметьев, отставляя подальше пустую кружку с эмблемой пива "Невское" и придвигая к себе полную.
Его собеседник молчал. Он знал, что время удивляться, задавать вопросы и выражать сочувствие еще не пришло, поэтому ограничился тем, что издал неопределенно-подбодряющий звук.
На тарелке у собеседника горкой высились пустые рачьи доспехи.
- И, что самое главное, она ничего не хочет слушать, - продолжал Борис, - а ведь всегда была такая разумная женщина… за что я ее и ценил. Вот ты мне скажи как врач: может, все же это по вашей, медицинской, части? Может, ей таблетки какие попить надо или уколы поделать… а? Может, это все нервы? - И он посмотрел на собеседника с робкой надеждой.
Тот пожал плечами.
Это профессионально отработанное движение собеседника выглядело особенно впечатляюще потому, что был он основателен, широк и к тому же носил правильно сшитые, подложенные в плечах пиджаки.
- Вряд ли, - наконец изрек он. - Впрочем, надо бы посмотреть. Приведи ее ко мне на прием. Скажем, в среду, в шесть вечера, у меня найдутся свободные полчаса…
- Приведи! - с горькой усмешкой повторил Борис. - Ты что, меня не слушал? Как я могу ее привести, если она от меня ушла! Совсем, понимаешь ты это, Кашпировский?
Собеседник на Кашпировского не обиделся, так как был выше подобных вещей. К тому же Борис оказался прав - он действительно его почти не слушал.
К чему? И так все ясно.
Старая как мир история. Женщина, прожившая тишайшую и скромнейшую (читай - нудную и неинтересную) супружескую жизнь, в сорок семь лет влюбилась.
Разумеется, серьезно. Разумеется, навсегда. Разумеется, пойдет на все, лишь бы сберечь чувство, пробудившее ее от вялого, тягучего сна к настоящей жизни.
Собеседник знал множество таких историй, потому что работал психоневрологом в городской больнице. Психоневролог - это психиатр плюс невропатолог, два, что называется, в одном флаконе… и ставок, соответственно, тоже две. Ну, и еще он подрабатывал психотерапевтом в частном медицинском центре.
Звали собеседника Леонид Сергеевич Шаховской. Он был старинным приятелем и однокашником Бориса Федоровича.
В данный момент Леонид Шаховской испытывал к своему старинному приятелю жалость, смешанную с легким презрением. Брошенные, сетующие на жен мужья всегда вызывали у него именно такие чувства.
Сами виноваты. Женщина - существо, которое нельзя оставлять без внимания, особенно на длительный срок.
Вот его Светка никогда даже не задумывалась о самой возможности чего-либо подобного. Имея в мужьях Леонида Сергеевича Шаховского, ей это просто-напросто ни к чему.
Да и он не дает жене закиснуть, постоянно держит в тонусе.
Женщину держат в тонусе две вещи: необходимость зарабатывать мужнину ласку и страх мужа потерять - вон сколько вокруг свободных охотниц.
В обращении с женщинами, как и с животными, необходимо разумно сочетать строгость и ласку. Требовательность и обходительность. Кнут и пряник.
2
Кто-кто, а он постиг эту науку в совершенстве.
Что же касается Бориса… Едва ли тут чем-нибудь поможешь.
Леонид Сергеевич, прожевав последний кусочек розового рачьего мяса, промокнул салфеткой пышные, подковой, как у солиста "Песняров", седые усы, и откинулся на спинку стула.
- Боюсь, что медицина тут бессильна, - сказал он сочувственно.
Борис как-то криво дернул щекой, поднялся и, не попрощавшись, двинулся к выходу.
Леонид Сергеевич некоторое время смотрел, как приятель ковыляет к двери - сгорбившись, неприкаянный, в несвежей сорочке и с "бахромой" на брюках, - потом принял решение.
- Ладно, я подумаю, - пообещал он, когда окликнутый им Борис, не скрывая радости, вернулся на свое место, - может, что и придет в голову…
* * *
- Леонид Сергеевич, вы просили напомнить - через десять минут конференция. - Звонкий голосок молодой ординаторши вырвал Шаховского из приятных размышлений, связанных с вечерним приемом во вторник.
Леонид Сергеевич Шаховской заработал тогда пятьсот рублей, что составляло примерно половину его месячного жалованья. Треть полученной суммы, правда, пришлось отдать медицинскому центру, но тем не менее…
Если так пойдет и дальше, с нудной и бесперспективной, в общем-то, работой в больнице можно будет распрощаться.
Самую доходную часть клиентуры психотерапевта Шаховского составляли женщины элегантного возраста - старше сорока. Скучающие жены бизнесменов, неудавшиеся (а бывало, что и удавшиеся) актрисы, озабоченные подростковыми проблемами мамаши и свои же коллеги - врачи, мающиеся от личной неустроенности и застарелых неврозов.
Попадались, правда, и молоденькие, но нечасто. Смотреть на молоденьких и беседовать с ними, учить их жизни было, конечно, приятно, но строить на них долгосрочные расчеты ни в коем случае не следовало.
Женщин элегантного возраста Леонид Сергеевич пленял импозантной внешностью (седая львиная грива до плеч, ухоженные усы, костюмы, сшитые у хорошего портного, и обязательный шелковый шейный платок вместо галстука), глубоким, хорошо поставленным голосом театрального трагика, а также внушительными манерами и строгостью обращения.
Леонид Сергеевич никогда не заискивал перед клиентками, даже самыми многообещающими.
Принцип "чем меньше женщину мы любим…" претворялся им в жизнь неуклонно и почти всегда приносил достойные результаты. Клиентка получала желаемое облегчение душевных страданий как истинных, так и воображаемых, а психотерапевту доставались солидный гонорар, другие различные проявления благодарности и, что самое главное, уверенность клиентки в том, что и в будущем за советом и помощью следует обращаться исключительно к Леониду Сергеевичу.
В общем, дела Шаховского шли в последние месяцы все лучше и лучше, так что он и думать забыл о Борисе Шереметьеве и его семейных неурядицах.
3
Отсидев положенное время на конференции, и выступив пару раз в прениях по поводу участившихся случаев "игровой зависимости", Леонид Сергеевич покинул больницу с приятным и спокойным чувством выполненного долга.
Было еще рано, часа четыре пополудни, и он решил заехать на своей новенькой "Тойоте" в медицинский центр.
Порадовав регистраторшу плиткой дорогого финского шоколада "Фазер", Шаховской спросил журнал записей на прием.
- К вам, Леонид Сергеевич, уже на середину июня записываются, - льстиво заметила женщина.
Шаховской дернул холеным усом и погрузился в изучение журнала.
От этого увлекательного занятия психотерапевта отвлек звонок по мобильному.
Постоянная клиентка, одна из немногих, имевших право звонить ему на мобильный, просилась на прием, ссылаясь на неотложные обстоятельства.
Пока Шаховской мычал в трубку, соглашаясь, пока откручивал колпачок байеровской перьевой ручки, чтобы лично записать клиентку на завтра, мимо регистрационной стойки, опустив голову, быстро прошла высокая темноволосая женщина.
Шаховской проводил ее озадаченным взглядом до самой двери и по ошибке записал клиентку на следующую неделю.
Так, это уже становится интересным… Что она тут делала?
Судя по всему, вышла из гинекологического кабинета. Перелистнем-ка страничку…
Ну да, точно, Шереметьева А.М., 20 мая, 15.30, гинеколог Литвинова Л.Д.
Так-так… И почему же это, позвольте спросить, Шереметьева А.М. не воспользовалась бесплатными услугами у себя, в женской консультации, а приехала в Город, на дорогостоящий частный прием?
Дверь гинекологического кабинета отворилась, и оттуда вышла Лида Литвинова, последнюю неделю огненно-рыжая, а сегодня, для разнообразия, платиновая блондинка. Свернула налево, в курилку.
Шаховской, пару секунд поразмыслив, положил журнал на стойку и двинулся следом.
Литвинова, которую Леонид Сергеевич предусмотрительно угостил сигаретой "Pall Mall", в разговор вступила охотно.
Шаховской сделал удачный комплимент новому имиджу гинеколога (Литвинова, одинокая женщина, трогательно зарделась), побеседовал о погоде, о возврате моды на расклешенные юбки и узкую остроносую обувь и, как бы между прочим, поинтересовался:
- А скажите, Лидочка, что это за молодая красивая женщина только что была у вас на приеме?
- Молодая?! - фыркнула тридцатипятилетняя Лидочка. - Ну вы и шутник, Леонид Сергеевич! Да ей же сто лет в обед! И при этом, представьте себе, она беременная!
- Едва ли такое возможно в сто лет, - выразил вежливое недоверие Шаховской.
- Ну, не в сто, в пятьдесят… без малого, - сбавила обороты Лидочка. - Да я сама своим глазам не поверила! Пенсия на носу, а туда же! Беременность, восемь недель!
- Скажите, какие чудеса бывают на свете, - продолжал удивляться психотерапевт.
- Ну! Я ей так и сказала: женщина, вы что, с ума сошли? Немедленно записывайтесь на аборт!
- Ну а она? - Психотерапевт был весь внимание.
- А что - она? Мотнула головой и ушла, не сказав ни слова! Точно вам говорю, Леонид Сергеевич, у нее не все дома!
- Ай-ай, что делается… - Шаховской предложил Литвиновой еще сигаретку. - Хотя, вы знаете, Лидочка, в Латинской Америке одна перуанка родила в шестьдесят…
Переключившись на Латинскую Америку и дикие перуанские нравы, Шаховской изящно закруглил разговор, не дав Лидочке осознать, как она только что, походя, выболтала врачебную тайну.
Вернувшись к регистрационной стойке, Леонид Сергеевич набрал номер Бориса.
4
- Ребенок, если я правильно понимаю, не твой, - сказал Шаховской приятелю, когда тот перестал багроветь и давиться пивом от услышанного.
- Не мой, - подтвердил Борис, - у меня с ней уже месяцев пять ничего не было.
Шаховской выразительно посмотрел на него, покачал головой, но ничего не сказал.
Подошел хозяин заведения Тарас, плотный, краснолицый, в переднике, с шестью полными кружками в руках.
- Погода-то, а? Может, съездим на выходные? - предложил он.
Шаховской пожал плечами и вопросительно посмотрел на Бориса.
Тот дернулся.
- А, - произнес проницательный Тарас, - ну, тогда в другой раз.
И удалился.
Шаховской проводил его внимательным взглядом.
- И как это у него получается?
- О чем ты? - буркнул Борис.
- Да вот, кружки… я пробовал с пустыми - по две могу, а по три уже нет.
- Мне бы твои проблемы…
- Не горюй, - Шаховской легонько хлопнул его по плечу, - еще не все потеряно. Наоборот, я считаю, что у тебя появился шанс.
- Шутишь? Издеваешься?..
- Отнюдь. Слушай меня внимательно.
* * *
Уйдя от мужа, Аделаида Максимовна Шереметьева поселилась у своего заместителя по хозяйственной части, Екатерины Алексеевны Романовой. Аделаида Максимовна сделала это потому, что завхоз не просто "была в курсе" истории, произошедшей в школе перед весенними каникулами, но и принимала в ней самое непосредственное и горячее участие. Ну и еще потому, что больше Шереметьевой идти оказалось не к кому.
Началась же вышеупомянутая история с того, что в школе появился неожиданный гость - немецкий профессор из Швейцарии, которого почему-то очень интересовало, как обстоят дела со школьным образованием в России. Возможно - потому, что, кроме занятий наукой, он еще и руководил престижным гуманитарным лицеем в Цюрихе, возможно - по другим каким-либо причинам; до конца это так и осталось невыясненным.
Профессор на удивление быстро вошел в школьную жизнь, причем не как турист, наблюдатель или, хуже того, иноземный захватчик, а легко и непринужденно, вызывая симпатии, а то и покоряя сердца истосковавшихся по нормальному общению учительниц. Даже завхоз - человек по природе подозрительный и недоверчивый - в конце концов, признала зарубежного гостя своим, достойным уважения и признания.
Это случилось после того, как она попыталась использовать его для достижения некоторых своих, сугубо личных, можно сказать, политических, целей (о чем мы подробно и не без удовольствия уже рассказали в первой части нашей истории). А вышло так, что это он использовал ее и именно с ее помощью и при ее содействии получил здесь, у нас, все, что хотел.
Впрочем, возможно, он получил бы все и так.
Профессор, кроме прочего, оказался неплохим шахматным игроком.
Завхоз никогда всерьез не увлекалась шахматами, ей гораздо интереснее было манипулировать не покорными деревянными фигурками, а живыми людьми (для их же блага, разумеется); в этом она проявила себя настоящим гроссмейстером. Екатерина Алексеевна умела ценить подобные качества и в других.
Особенно в мужчинах.
5
Мужчины ведь в большинстве своем стоят гораздо ниже женщин на той лестнице интеллектуального развития, которая не имеет ничего общего с философией, наукой, управлением государством и прочими абстрактными, не имеющими практической значимости, вещами, однако напрямую связана с тем, что принято называть житейской мудростью и знанием человеческой природы.
Когда завхоз поняла, что по части человеческой природы иностранец, пожалуй, не так уж сильно ей и уступает, она стала относиться к нему со всем возможным для нее уважением и дружелюбием.
Когда же профессор вернулся к себе в Швейцарию, а Аделаида объявила, что уходит от Бориса и собирается замуж за немца, то завхоз, ни минуты не колеблясь, предложила ей временное пристанище в своем доме.
* * *
Аделаида после ужина мыла посуду.
Поселившись у завхоза, Шереметьева настояла на том, чтобы выполнять хоть какие-то домашние обязанности. Завхоз поначалу возражала, но потом, когда Аделаида заявила, что мытье посуды успокаивает нервы, уступила.
Против этого аргумента Екатерине Алексеевне нечего было возразить - сама она перестала мыть посуду в тот день, когда ее старший сын привел в дом свою первую жену.
Завхоз сидела на табуретке и смотрела, как ловко Аделаида управляется с оттиранием большой чугунной сковородки, на которой младшая невестка жарила сегодня цыплячьи окорочка по-мексикански. Аделаида старательно терла застывший жир проволочной губкой, поливала дно моющим средством и снова терла, добиваясь от сковородки идеальной гладкости и чистоты.
Завхоз одобрительно кивала - она сама была педантом по части чистоты и неукоснительно требовала того же от всех своих домашних.
Однако, когда Аделаида подняла руку, чтобы вытереть со лба пот, завхоз спросила, не тяжело ли ей.
Аделаида, удивившись, ответила: нет, нисколько.
Завхоз перевела взгляд на ее талию и повторила вопрос.
Аделаида вспыхнула.
- А он знает? - спокойно поинтересовалась завхоз.
Аделаида, теребя завязки от фартука, помотала головой.
- Я не хотела говорить об этом по телефону.
- Тогда напишите ему, - предложила завхоз, забирая у Аделаиды фартук и придвигая ей табуретку.
- Я не могу, - тихо сказала Аделаида, - он вчера уехал в очередную экспедицию, в Гималаи. На целый месяц…
- Хорош директор лицея, - усмехнулась Екатерина Алексеевна, - там, наверное, скоро забудут, как он выглядит… Зачем его в Гималаи-то понесло?
- Я и сама толком не поняла, - медленно ответила Аделаида, - кажется, там были найдены следы древней индоарийской цивилизации… предков всех европейцев, и славян в том числе.
Завхоз задумалась. Потом с важным видом покачала головой:
- Он ищет Шамбалу.
Аделаида неуверенно посмотрела на нее:
- Конечно, Шамбалу. Что еще может искать археолог в Гималаях?
Екатерина Алексеевна неспешно поднялась, проследовала из кухни в кабинет и через несколько минут вернулась, держа в руках восемьдесят девятый том энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона.
Аделаида схватила тряпку и тщательно протерла кухонный стол.


Продолжение следует

Дата публикации : 20-02-2013 (Просмотров статьи : 454)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика