НОРМА - Испытание верностью(7)
 
Испытание верностью(7)

О. Алексеева
Продолжение.

30
Он повернулся к Аделаиде, взял ее за плечи, но не приблизил к себе и не поцеловал, а лишь посмотрел на нее своими темными глазами, в которых горели и сыпали искрами целые золотые созвездия, и сказал:
- Жди. Скоро вернусь.
- Не пущу! - решительно заявила Аделаида сегодняшняя сразу же после того, как раздался звонок. - Даже и не думай!
Никуда не пущу! - продолжала она, уже просыпаясь под звон телефона, доносящийся из открытого окна, - ты нужен мне и нашему ребенку!
Ты нужен мне, - повторила она, садясь в кровати и прижимая подушку к груди, - где бы ты ни был сейчас… ты мне очень нужен! Услышь меня… возвращайся!
* * *
Утром профессор послал осматриваться Клауса, а сам уткнулся в ноутбук. Клаус побродил туда-сюда, вглядываясь в молочное море внизу (за ночь вокруг плато легли облака, и увидеть что-либо не было никакой возможности), и вернулся к профессору с известием, что спуститься получится лишь по той самой тропе, по которой они вчера поднялись.
Профессор неохотно оторвался от экрана.
- А зачем нам спускаться вниз?
Клаус задумчиво поскреб отросшую щетину.
- А зачем нам подниматься наверх?
Профессор сорвал росшую между камнями короткую невзрачную колючку. На конце ее белел крошечный цветок - звездочка с желтой сердцевинкой.
- Это эдельвейс, - сообщил профессор, нежно поглаживая колючку длинными музыкальными пальцами.
- Не может быть! - огорчился Клаус. - Я всегда думал, что эдельвейс - это крупный, роскошный цветок, вроде розы! О его красоте сложено столько легенд…
- В самом деле?
- Ну да, - заторопился Клаус, видя, что шерпы уже собрали свою большую палатку и нерешительно топчутся около их двухместной, - вот, например, такая. Жили-были двое влюбленных, которые почему-то не могли пожениться. Не помню точно, что им мешало… В общем, они решили прыгнуть со скалы, чтобы никогда больше не расставаться. И горы покрылись прекрасными белоснежными эдельвейсами в знак скорби, печали и торжества любви.
- Надо же!
- А вот еще одна… - Клаус краем глаза следил, как шерп Лай-По умело и сноровисто вытаскивает дуги из тента, и молился, чтобы профессору не вздумалось обернуться. - Про принцессу, которая решила выйти замуж только за того, кто принесет ей эдельвейс…
Профессор закрыл ноутбук.
- И, представляете, все женихи взяли и разбежались… Эдельвейсы ведь растут высоко, на неприступных скалах, вот никто и не захотел париться…
- Да ну?
- Точно! Только один и нашелся - добуду, мол, эдельвейс, чего бы мне это ни стоило!
- И как? Добыл?
- Да. Только, пока он ходил за эдельвейсами, прошло очень много времени. Принцесса успела состариться. Так что, когда он, грязный, оборванный и заросший, явился к ней со своим букетом, то даже и не узнал ее сначала. А когда узнал, то сам передумал на ней жениться.
31
- Клаус, - улыбнулся профессор, - ты отличный рассказчик. Но не трать больше сил - Лай-По уже разобрал нашу палатку и уложил ее в твой рюкзак. Мы можем отправляться в путь.
- А я как раз собирался это сделать, - пожал плечами Клаус, - да, знаете еще что?
- Ну? - вздохнул профессор, прилаживая рюкзак.
- Еще говорят, что духи гор охраняют эти цветы. И сорвать эдельвейс могут только мужественные, сильные духом и чистые сердцем. Вроде нас с вами…
* * *
Непривычно тихие и молчаливые шерпы уже стояли со своей поклажей у края плато и ждали указаний.
Профессор подвел спутников к совершенно отвесной и неприступной на вид скале.
Там он в очередной раз сверился с ноутбуком, а затем повел себя странно - прижал ладони к гладкому камню, закрыл глаза и замер в неподвижности. Клаус в смущении оглянулся на шерпов - те, присев на корточки, наблюдали за профессором с легкой тревогой, но безо всякого удивления.
Наконец, правая рука профессора двинулась вверх. Его пальцы зашевелились, словно нащупав на гладком камне что-то не различимое зрением.
Профессор глубоко вздохнул, открыл глаза, и, обернувшись, поманил Клауса к себе.
- Что-нибудь видишь?
Клаус приподнялся на цыпочки.
- Не-а… а чего видеть-то? Камень как камень.
Профессор нагнулся, зачерпнул пригоршню ноздреватого синего снега и старательно растер его по скале.
- А теперь?
От желания увидеть Клаус сощурился так, что из глаз потекли слезы.
И - увидел.
На потемневшем от влаги камне проступили округлые линии.
Кто-то, кому явно некуда было девать время, высек (или вырезал) на высоте двух метров изображение змеи, кусающей себя за хвост. Оно оказалось выполнено очень тщательно, с мельчайшими подробностями: вроде чешуек, зигзагообразного рисунка на спинке и злобных щелевидных зрачков.
Этот "кто-то" должен был быть очень высоким, сдедуктировал Клаус, если предположить, что изображение высечено на уровне глаз.
Гораздо выше профессора, настоящий баскетболист.
Однако насечка выглядит очень старой, почти совсем стершейся из-за всяких там горных эрозий. Возможно, ей сотни или даже тысячи лет. В те времена люди еще не играли в баскетбол.
Или играли?
Клаус представил себе очень высоких узкоглазых людей с кожей цвета шафрана, бритоголовых, в длинных холщовых одеяниях, азартно бегающих по плато, перебрасывающихся тяжелым, сшитым из обрезков ячьей кожи мячом и подбадривающих друг друга гортанными криками.
Клаус отрицательно покачал головой - что-то в этой картине было явно не так.
Оглянулся на профессора - тот, не отрываясь, смотрел на змею, словно ждал, что вот сейчас она оживет, легкой тенью соскользнет со скалы и уползет в нужном им направлении. Клаус тоже стал пристально таращиться на изображение и догляделся до того, что змея подмигнула ему.
Разошедшаяся вконец фантазия Клауса дала пинка его ленивой, дремлющей памяти, и та в считаные секунды выдала правильный ответ.
32
- Арии! Этот рисунок оставили здесь древние арии!
- Молодец! - похвалил его профессор.
Клаус покраснел от удовольствия. Господин Роджерс отнюдь не был склонен разбрасываться подобными оценками для своих учеников.
Но хорошее настроение Клауса продержалось недолго - до того момента, когда профессор, обогнув скалу, остановился на самом краю обледеневшего козырька над залитой молочными облаками пропастью.
- Нам туда, - сказал он.
Снял рюкзак, положил его на козырек и, повернувшись спиной к пропасти, уцепившись за каменный выступ, ухнул вниз. Через секунду пальцы профессора разжались, и наступила тишина.
* * *
Хотя Клаус и написал в своем дневнике, что все это время сохранял полное спокойствие и самообладание, на самом деле он здорово испугался.
Сначала Клаус подумал, что профессор спятил; потом - что профессор спятил и решил покончить жизнь самоубийством, еще позже - что профессор спятил, решил покончить жизнь самоубийством и ему, Клаусу, придется объясняться по этому поводу сначала с шерпами, а затем и с местными властями.
Однако додумать столь неутешительные мысли до конца Клаус не успел, потому что откуда-то снизу и сбоку, совсем близко, явно не со дна пропасти, послышался голос.
Клаус опустился на четвереньки и, вытянув шею, осторожно посмотрел вниз.
Господин Роджерс, живой и невредимый, стоял на краю довольно широкой каменной полки. Она обвивала скалу какими-то двумя метрами ниже козырька и при этом была совершенно невидима сверху.
Синие глаза профессора сияли, вышедшее из облаков солнце играло и переливалось в его густых платиновых волосах. Он радостно улыбался белыми, как снег, и ровными, как на рекламе зубной пасты "Колгейт", зубами и звал Клауса к себе.
Клаус в растерянности оглянулся на шерпов. Те сбились в кружок и, опасливо посматривая в их сторону, о чем-то совещались вполголоса.
Клаус собрался с духом, лег на живот и очень осторожно сполз с козырька.
Все было уже в порядке, он твердо, обеими ногами, встал на каменную полку, почему-то совершенно не обледеневшую, и даже обменялся с профессором крепким рукопожатием, как вдруг нечаянно посмотрел вниз.
Профессор тут же схватил его за шиворот.
Клаус всхлипнул, зажмурился и, повернувшись, уткнулся носом в колючий шерстяной свитер профессора.
От господина Роджерса шел привычный запах грозовой свежести и нагретой солнцем полыни. Глубоко вдохнув его, Клаус немного успокоился.
Профессор ободряюще похлопал его по спине.
- Ну-ну, сейчас все пройдет. Просто не делай резких движений.
- А что это у вас за парфюм? - спросил Клаус, стараясь оттянуть момент, когда придется развернуться, выйти из-под надежной защиты профессорской руки и бесстрашно взглянуть в лицо своему ближайшему будущему.
Но господин Роджерс не успел ответить, потому что из-за козырька высунулась голова Лай-По и о чем-то возбужденно застрекотала.
Профессор сразу же перестал улыбаться.
- Они не хотят идти дальше, - сообщил он Клаусу, - и не хотят, чтобы мы туда шли.
Клаус облегченно вздохнул.
- Они считают, что это смертельно опасно, - продолжал переводить профессор.
"Надо же, какие умные ребята, - про себя восхитился Клаус, - я тоже так считаю…"
- И поэтому они собираются, пока не поздно, вернуться назад. С нами или без нас. В последнем случае они готовы возвратить нам половину денег.
- Э… - Клаус вопросительно посмотрел на профессора, - а мы… то есть я хотел сказать, какая щедрость с их стороны!
33
- Ты тоже можешь вернуться, - спокойно, словно речь шла о возвращении с обеда в учебный корпус А, предложил профессор.
- А вы?
В этот момент Клаус испытал крайне неприятное ощущение, гораздо более неприятное, чем несколько минут назад, когда по неосторожности заглянул вниз и увидел, что находится там, под разошедшимися на минуту облаками.
- Я иду дальше, - будничным тоном ответил профессор.
Он повернулся к Лай-По и сказал ему несколько слов по-китайски. Лай-По сокрушенно зацокал языком, спустил профессору его рюкзак и протянул руку Клаусу.
- Нет! - неожиданно для себя воскликнул тот.
Его губы и язык перестали слушать мозг и понесли опасную и вздорную отсебятину:
- Подождите! Я хочу немного подумать!
* * *
Да о чем тут думать, взвыл мозг, давай китайцу руку и поднимайся наверх!
Через какие-нибудь пять-шесть дней вернешься домой, в Цюрих…
Примешь горячую ванну, побреешься, наконец, как белый человек.
Потом ляжешь в постель с настоящими, белыми, накрахмаленными простынями и будешь спать, спать, спать, сколько душе угодно!
Сосед по квартире, студент-медик Вильгельм, как раз уехал на каникулы к родителям, так что никто не станет зубрить над ухом латынь и требовать, чтобы ты гасил за собой свет в уборной и плотно прикрывал дверцу холодильника.
Проснувшись где-нибудь под вечер, наденешь на чистое, отдохнувшее тело новую стильную футболку с эмблемой Rammstein, кожаный пиджак, новые белые джинсы и легкие замшевые кроссовки. Никаких больше тяжелых туристских ботинок и шерстяного нижнего белья! На шею повесишь цепочку с кулоном в виде мертвой головы.
Выйдешь на улицу под легкий вечерний моросящий дождичек - огни плывут и отражаются в мокром асфальте, поникшие от дневной жары цветы оживают в глиняных вазонах, запах бензина упоительно смешивается с ароматом свежеиспеченных булочек с корицей и свежемолотого кофе… Цивилизация!
Зайдешь в торговый центр на Бетховенштрассе, в павильон игральных автоматов, замочишь там дюжину-другую монстров. И уж совсем под вечер отправишься в пивной бар на набережной Баннхофштрассе, под крылышко к Эльзе.
Эльза, пухленькая, румяная, с золотистыми кудряшками, в свежайшем кружевном фартучке, для начала подаст тебе у стойки первую - прекрасную, запотевшую - стеклянную кружку с пивом. А уж потом можно и засесть по-хорошему за любимый столик у окна с двойной порцией охотничьих колбасок по-баварски…
* * *
- Да ну их, эти охотничьи колбаски, - вздохнул Клаус. - Лучше айсбанн с тушеной капустой.
- Айсбанн лучше, - согласился профессор. - Но что…
- Я иду с вами, - сказал Клаус. - Нельзя оставлять вас без присмотра. Но когда мы вернемся, вы угостите меня айсбанном. С капустой и пивом. А на сладкое я предпочитаю яблочный штрудель по-венски. И чтобы официантка была непременно блондинка.
- Договорились, - улыбнулся профессор, - в первом же пабе исполню ваше желание.
34
Воскресенье оказалось весьма насыщенным событиями не только для главных героев, но и для прочих персонажей этой правдивой истории. В частности, для того, кого мы уж никак не можем оставить без внимания в такое напряженное время, - психотерапевта Шаховского.
От него в нашей истории зависит многое, и мы нисколько не сомневаемся, что он приложит все усилия для того, чтобы развернуть события в свою пользу.
Это воскресенье Леонид Сергеевич отработал в частном медицинском центре: принял четверых посетителей в первой половине дня и еще троих ближе к вечеру. Воспользовавшись во время обеденного перерыва отсутствием психотерапевта, мы можем заглянуть в его кабинет.
Он оснащен всем необходимым: диван и два мягких кресла для обычных консультаций, кушетка для занятий психоанализом, строгий и солидный письменный стол, на зеркальной поверхности которого нет ничего лишнего. То есть, на столе нет вообще ничего, кроме стильного и очень современного телефонного аппарата "Panasonic". Все бумаги, досье больных и блокноты для записей психотерапевт держит или в запирающихся ящиках стола или, как полагается, в сейфе.
На стенах висят в рамках многочисленные дипломы, сертификаты и личная лицензия на право осуществления медицинской деятельности. Кроме этого, здесь имеется несколько толково подобранных под цветовую гамму кабинета психоделических акварелек.
Только один предмет немного выбивается из общего стиля - репродукция малоизвестной картины Николая Рериха "Учитель Дэнкэй" в благородной, темного дуба, золоченой раме. В смуглых чертах знаменитого учителя дзэн угадывается определенное сходство с внешностью самого Леонида Сергеевича - если, конечно, избавить последнего от седой шевелюры и усов, слегка сузить ему глаза, а заодно и состарить лет на двадцать.
Есть и другие причины, по которым кабинет психотерапевта украшает именно этот портрет. Пролить на них свет нам поможет одна из историй о Дэнкэе.
(Всего одна, хотя, вообще-то, их существует великое множество. Любой последователь дзэн охотно расскажет их вам в любой момент времени и в любом количестве, если только вы запасетесь терпением, едой на несколько суток и, желательно, спальным местом.)
* * *
Беседы учителя Дэнкэя привлекали не только учеников дзэн, но и посетителей других религиозных и философских школ. Его популярность вызывала серьезное недовольство наставников этих школ, так как число их последователей уменьшалось, а число последователей дзэн росло.
Однажды наставник секты Нитирэн пришел на беседу учителя Дэнкэя, чтобы поспорить с ним.
- Эй, дзэнский учитель! - позвал наставник. - Оставь этих слабых и несмышленых, поговори со мной! Все они готовы следовать твоим словам, но не я. Я не уважаю тебя! Можешь ли ты заставить меня повиноваться?
- Подойди ко мне ближе, и тогда мы посмотрим, - сказал Дэнкэй.
Наставник величественно приблизился к учителю и стал прямо перед ним. Тот улыбнулся:
- Лучше стань слева от меня.
Наставник сделал это.
- Пожалуй, - произнес Дэнкэй, - нам будет удобнее разговаривать, если ты станешь справа. Перейди сюда.
Наставник с достоинством перешел направо.
- Ну! Так я жду - заставь меня повиноваться себе!
- Я уже сделал это, - улыбнулся Дэнкэй.
35
…Данная история во многом помогает понять сущность психотерапевтов. Конечно, не всех, а успешных, востребованных, к числу которых Леонид Сергеевич и относился.
* * *
…Шаховской провел ладонью по своей гладкой, волосок к волоску, идеально уложенной седой шевелюре и посмотрел на часы.
Клиентка заторопилась.
- …и ведь совсем не хочет меня слушать! А я ему постоянно говорю - не надо тебе на ней жениться, не пара она тебе, вертихвостка она, говорю, и ничего хорошего у тебя с ней не выйдет! Потом попомнишь, говорю, материны слова, да поздно будет!
Вот ведь овца, подумал Шаховской, вежливо кивая и с сосредоточенным видом рисуя в блокноте ухмыляющихся чертиков. Не слушают ее, видите ли.
Клиентка, замолчав, уставилась на Шаховского выпуклыми, желтыми, цвета спитого чая, глазами. Тот захлопнул блокнот и в ответ уставился на нее.
Переглядеть психотерапевта клиентке оказалось явно не под силу.
- Леонид Сергеевич, - жалобно проблеяла она, отводя глаза и сморкаясь в платочек, - что же мне делать-то? Ну почему меня никто никогда не слушает?
На ключевые слова "никто" и "никогда" Шаховской среагировал мгновенно, не раздумывая, - он уже научился этому за долгие годы практики.
В какие-то десять минут клиентка была выведена на финишную прямую и любезно препровождена к выходу из кабинета.
При этом в руках доверчивая дама имела счет за оказанные ей психотерапевтические услуги, а в голове - легкий сумбур от услышанного и ощущение того, что в ней таится новый человек, обладающий не вполне еще ясными, но привлекательными возможностями.
Что и говорить, Леонид Сергеевич - гений!
Какой он чуткий, грамотный, понимающий специалист!
Как легко, быстро и правильно он уловил самую суть ее проблемы! Она-то, оказывается, аудиал, то есть воспринимает информацию преимущественно на слух и передает также в устной форме, а единственный сын, кровинушка, наоборот, визуал, а то и вовсе кинестетик.
И ей, стало быть, не говорить нужно, обращаясь к нему, воспитывая его, наставляя несмышленого на путь истинный, а писать ему письма.
Или рисовать картины.
Или лепить (все равно из чего - из теста ли, глины или пластилина… из теста, впрочем, предпочтительнее - можно потом испечь и скормить ребенку для усиления воздействия).
И вот тогда до него, наконец, дойдет! Тогда уж он не сможет оставаться глухим к стонам наболевшего материнского сердца!
И клиентка заспешила к регистрационной стойке, чтобы, во-первых, уплатить по счету, а во-вторых, записаться на следующий прием.
Леонид Сергеевич, правда, сказал, что в повторной консультации нет необходимости и что она, клиентка, без сомнения, справится теперь сама, но… вдруг ей понадобится задать врачу кое-какие вопросы или просто поделиться своими успехами?

Продолжение следует

Дата публикации : 11-04-2013 (Просмотров статьи : 413)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика