НОРМА - Испытание верностью(9)
 
Испытание верностью(9)

О. Алексеева
Продолжение.

41
* * *
Закутавшись в спальные мешки, они сидели, прижавшись спинами друг к другу, и ждали восхода луны. Не было видно ни зги, и к тому же перестал работать карманный фонарь - наверное, сели батарейки. Небо над головой тоже оказалось абсолютно черным, почему-то без единой звездочки, и полностью сливалось с окружающими скалами.
Ни костер развести, ни ужин приготовить, ни развернуться толком - и вдобавок становится все холоднее и холоднее. Клаус попытался вспомнить, до какой отметки может опуститься температура ночью на такой высоте, но потом решил, что лучше ему этого не знать.
Пробираться вперед в темноте было бессмысленно - а вдруг там обрыв какой или трещина? Возвращаться назад… вроде бы как-то даже стыдно. Клаус теперь и сам чувствовал, что цель близка. Может быть, уже завтра они увидят ее.
А пока… Клаус нашарил в кармане своего рюкзака последнюю плитку шоколада и предложил профессору. Тот отказался, заявив, что не голоден, и Клаус с удовольствием съел ее сам.
- Ну, и что делать будем? - бодрым голосом спросил он, чувствуя, как из наполненного шоколадом желудка по организму растекаются новые силы. - Может, не станем ждать эту луну? Пойдем так, при свете спичек? Или включим ваш ноутбук, и пусть своим экраном освещает нам дорогу…
42
В порыве энтузиазма он даже вскочил, но тут же, ударившись головой о невидимый горный выступ, опустился обратно. Черт, ведь не было же здесь никакого выступа! Клаус сам видел стены ущелья, гладкие и ровные, как колонны!
- Хотя, наверное, лучше пока остаться здесь и подождать, - сказал он, осторожно ощупывая быстро вздувающуюся на макушке шишку.
Профессор не ответил, и Клаус встревожился - какой-то он в последние часы стал скучный. Может, болит чего? Или просто устал?
Чтобы развеселить профессора и развеяться самому, Клаус принялся рассказывать анекдоты. Судя по шевелению лопаток господина Роджерса, тот слышал его, но никак иначе не реагировал даже на самые смешные места.
- Ну и ладно, - обиженно заявил Клаус, - тогда спокойной ночи!
- Спать нельзя, - наконец отозвался профессор, - замерзнем…
- В таком случае вы что-нибудь расскажите, - потребовал Клаус, - а то у меня уже в горле пересохло… Что-нибудь этакое, легкое, веселое, - например, о смысле жизни…
- О смысле жизни? - задумчиво повторил профессор. - Ладно. Знаешь историю об Обезьяне, Крокодиле и Тигре?
* * *
Однажды Обезьяна из многочисленного, известного хитростью и разумной осторожностью (которую некоторые обитатели Джунглей ошибочно принимали за трусость) племени Бандар-Логов прогуливалась по берегу могучей и полноводной Реки.
Эта Обезьяна, выделявшаяся умом среди прославленных мудростью соплеменников, имела обыкновение бродить в одиночестве по освещенным солнцем тропинкам и спокойно, не опасаясь появления Хищников, спящих в такое время в тенистых зарослях Джунглей, размышлять о различных отвлеченных предметах.
Последнюю же неделю нашего мудреца особенно занимали мысли, которые не свойственны вообще-то обитателям Джунглей и даже большинству Обезьян из племени Бандар-Логов.
Эта Обезьяна ломала себе голову над вопросами: к чему она?.. к чему Джунгли?
Зачем она, Обезьяна, каждое утро просыпается, ест, купается в Реке, если поблизости нет Крокодилов, и по мере сил своих воспроизводит себе подобных? И для чего тем же самым занимаются все прочие обитатели Джунглей?
Вопросы, что и говорить, были не из легких не только для Обезьяны, пусть и самой мудрой в своем племени. Неудивительно, что, размышляя над ними, она брела рассеянно по высокому и обрывистому берегу Реки, ничего вокруг не видела, не слышала и не замечала.
И случилось так, что в этот неурочный час из чащи Джунглей вышел старый Шер-Хан, хромой на левую переднюю лапу, голодавший уже несколько дней по причине неудачной охоты. Голод выгнал его из логова при ярком свете дня, и он, конечно, сразу учуял, а затем и увидел беспечно гуляющую Обезьяну. Шер-Хан в душе возблагодарил Великого Бога всех Хищников, пославшего, наконец, ему легкую и вкусную добычу.
Старый Тигр выждал время и прыгнул, и это был великолепный, сильный и красивый прыжок, но… все же недостаточно точный.
Лишь кончик хвоста настигли клацнувшие челюсти, и, громко вскричав от боли, Обезьяна вырвалась. Не видя ничего перед собой, она тоже прыгнула, высоко и далеко, и - начала падать вниз.
Однако ей удалось ухватиться за хилое молодое деревце. Обезьяна повисла на нем, а капли ее крови принялись скатываться в Реку вместе с песком и комочками земли.
В Реке, как раз под этим местом, в уютной тине дремал большой Крокодил. Когда камешки и песок стали сыпаться в воду, он проснулся и посмотрел вверх. Потом медленно и очень широко раскрыл свою огромную пасть, чтобы Обезьяна, когда свалится, поместилась в ней целиком.
43
Деревце же, за которое ухватилась Обезьяна, было слишком тонким, и корни его плохо держались в глинистой почве.
Под тяжестью Обезьяны, хотя и небольшой, оно стало клониться вниз. Обезьяна опустила голову и увидела разверстую бледно-алую пасть; глянула вверх и содрогнулась от страха: оскаленная морда Тигра и лапы с могучими когтями, нетерпеливо скребущими землю, были совсем близко.
Посмотрела на деревце - и заметила, что ветки его усыпаны мелкими ярко-желтыми ягодами, которые, как было известно Обезьяне, очень вкусны и обладают очищающим желудок действием.
Обезьяна, с трудом оторвав одну из вцепившихся в деревце лап, протянула ее за ягодами, сорвала несколько штук и сунула в рот. А деревце со зловещим шорохом почти полностью вылезло из земли под грозное рычание Шер-Хана и алчное сопение Крокодила.
Обезьяна ела ягоды и наслаждалась их нежным, мягким, бесподобным вкусом, ведь ничего более сладкого ей не попадалось никогда в жизни…
* * *
- Ну? - нетерпеливо спросил Клаус, когда профессор умолк. - А дальше-то что было? Обезьяна спаслась или ее сожрали? И если сожрали, то кто - Крокодил или Тигр?
- Ну конечно, спаслась, - успокоил его профессор, - иначе от кого бы мы узнали эту историю - не от Шер-Хана же, который двух слов связать не может, и уж тем более не от Крокодила…
- Здорово, - кончив смеяться, сказал Клаус, - очень оптимистично. Похоже на Киплинга, но не Киплинг. Сами сочинили?
- Нет, - честно признался профессор. - Я не умею так сочинять.
- И все же, - некоторое время спустя произнес Клаус, - я так до конца и не понял - а в чем смысл жизни-то?
* * *
В понедельник утром Аделаида, пунцовая оттого, что впервые в жизни подверглась осмотру гинеколога-мужчины, сидела на краю жесткого стула, напряженно выпрямив спину, сжимая и разжимая тонкие пальцы.
Заведующий гинекологическим отделением строго глядел на нее из-под кустистых, обильно разросшихся на крупном начальственном лице бровей.
- Неосторожно, ах, как неосторожно, - говорил он, постукивая по столу шведской авторучкой, на которой от встряхивания то появлялось, то исчезало изображение роскошной блондинки в бикини, - как же это вы так? В вашем возрасте… как дети, честное слово!
Брови шевелились, как живые, независимо существующие, нагло лезли вперед, обвиняли; блондинка на ручке презрительно усмехалась - уж с ней-то никогда не могло бы произойти подобной неожиданности.
Аделаида опустила глаза, чтобы не видеть ни бровей, ни блондинки, и уставилась на носки своих больничных тапочек, плотно прижатых друг к другу.
- Но, к счастью, еще не поздно, - смилостивились брови, наверное, тронутые ее смирением, - завтра с утра сдадите все анализы, а в четверг избавим вас от этой неприятности. Операция простая, в воскресенье будете уже дома, с мужем.
О чем он говорит, растерялась Аделаида, о какой операции?
Ах, ну да, она же не сказала, что хочет оставить ребенка…
Не поднимая головы, голосом тихим и решительным Аделаида произнесла это.
Брови не расслышали и попросили повторить.
44
- Я не буду делать аборт, - повторила Аделаида, - я хочу оставить ребенка.
Брови замерли в изумлении. Потом заведующий отделением откинулся в кресле и грозно засопел.
- Вы хорошо понимаете, на что идете? Чем рискуете?
- Я хочу оставить ребенка, - в третий раз сказала Аделаида.
Заведующий развел руками и посмотрел на замершую у раковины молодую медсестру. Та возвела к потолку густо накрашенные глаза и покрутила пальцем у виска.
Аделаида заметила эту выразительную пантомиму. Губы женщины сжались в тонкую жесткую полоску, но потом она решила, что не стоит обращать внимание на такие мелочи. У нее сейчас более важные заботы.
К тому же молодость - это недостаток, который быстро проходит. В отличие от наглости и глупости - те, верные и неизменные спутницы, остаются с нами навсегда.
- Вы не могли бы объяснить мне, - все так же тихо, вежливо и сдержанно продолжала Аделаида, - есть ли сейчас какая-нибудь угроза для меня или ребенка?
- Ну… непосредственной угрозы нет, - вынужден был признать заведующий; однако сразу же, вспомнив утренний разговор с коллегой Шаховским, добавил: - Но, учитывая эти ваши обмороки, ручаться ни за что нельзя. Особенно, - подчеркнул он, - если вы сейчас самовольно покинете стационар.
- Понятно, - произнесла Аделаида, поднимаясь.
* * *
В палате ее ждала передача от мужа.
Апельсины, большие, идеально круглые, красно-оранжевые, как на рекламе дорогого сока "Ты". И кислые, как недозрелая клюква.
Ничего, думала Аделаида, старательно выжимая сок в больничную алюминиевую кружку, чем кислее, тем лучше - больше витамина С. Моему малышу он очень нужен, да и мне не помешает. А то я какая-то вялая после этой вечеринки (будь она неладна!)…
Я не сдамся, продолжала Аделаида, сжимая несчастный апельсин тонкими нежными пальцами с такой силой, что брызги разлетались по всей палате, ишь, чего удумали, аборт делать! Да ни за что!
* * *
О муже, позаботившемся о ней и приславшем передачу, Аделаида в то время не думала совсем. А вот Борис Федорович о ней думал, и чем дальше, тем больше. Можно даже сказать, что за последние дни он думал о ней чаще, чем за последние десять лет безмятежной и беспечальной супружеской жизни.
Он хотел навестить ее в больнице в понедельник утром, перед лекциями, но его не пустили - сказали, что можно только в приемные часы, с пятнадцати до семнадцати. Борис, впрочем, не очень расстроился - он не представлял, что говорить во время встречи и как теперь вести себя с Аделаидой.
Он попытался передать жене сетку с апельсинами и букетик ее любимых пестрых тюльпанов, но и это удалось ему лишь наполовину.
Апельсины приняли, а цветы завернули - не положено.
45
К тому же Шаховской уверил приятеля, что ему, Борису, никаких действий по отношению к Аделаиде предпринимать не стоит, нужно только ждать. Время от времени напоминая о себе ненавязчивыми знаками внимания.
Ну вот, он и напомнил.
К Шаховскому Борис относился с полным доверием.
Ему просто повезло, что у него такой друг - чуткий, понимающий, толковый специалист - и что он согласился помочь в таком сложном и деликатном деле, причем бескорыстно.
Правда, иногда, вспоминая слова Шаховского, Борис испытывал нечто вроде легкой внутренней дрожи, но тут же объяснял себе, что приятель совершенно прав, и к его логическим построениям не подкопаешься.
Сначала Борис думал, что у Аделаиды в больнице, в силу абсолютно естественных причин, случится выкидыш; но Леонид легко и просто, как дважды два, доказал ему, что этого ни в коем случае произойти не должно.
Пусть лучше Аделаида примет решение об аборте.
- Видишь ли, - объяснял Шаховской Борису, - после того, как она это сделает, ее станет мучить совесть. Она решит, что недостойна швейцарца, которого, судя по тому, что ты мне рассказал, считает идеальным, и вернется к тебе. Вернется, вернется, куда ей еще деваться…
- А если… ее не будет так уж сильно мучить совесть? - выразил сомнение Борис.
- Если не будет… - Шаховской сделал вид, что задумался, - …что ж, другие женщины, как правило, легко прощают себе этот грех. Другие, но не твоя. Она ж у тебя ходячая добродетель…
- Была, - мрачно закончил Борис.
Шаховской пожал плечами.
- Даже если ее не будет очень уж сильно мучить совесть, - продолжил он своим спокойным менторским тоном, - то она все равно не сможет уехать к нему. Почему? Да потому что он ее бросит.
Бросит, это же очевидно. Вот скажи, как бы ты поступил, узнав, что женщина, которую ты любишь и на которой собираешься жениться, убила во чреве твоего ребенка?
Борис поежился.
- Но ведь тогда надо, чтобы швейцарец об этом узнал…
- Полагаю, это можно будет устроить, - усмехнулся Шаховской. - Ты ведь говорил, что она познакомилась с ним у себя в школе?..
Школа… - тут Шаховской мечтательно улыбнулся, - множество пылких одиноких женщин с нерастраченными чувствами и романтическими иллюзиями… Знаешь, Борис, я даже жалею о том, что вынужден брать за свои услуги столь высокую плату! Из-за этого бедные учительницы не могут позволить себе обратиться ко мне за советом и помощью…
Борис дико посмотрел на него, и Шаховской, кашлянув с нарочитым смущением, закруглился.
- Короче говоря, найдутся люди, сообщат, - сказал он. - Если у твоей жены до последнего времени и не было в школе активных "доброжелательниц", то теперь они наверняка появились. Всего-то и надо - намекнуть… пустить слух об аборте…
Борис поежился снова.
- Или, может быть, - возвысил голос Шаховской, - ты предпочитаешь, чтобы она все-таки от тебя ушла?
Борис решительно помотал головой.
46
Он был готов простить Аделаиду и никогда не напоминать ей о случившемся. Он даже, если хотите знать, решил впредь уделять жене больше внимания… ну там, в театр с ней раз в год сходить или взять с собой на футбольный матч…
Лишь бы только она вернулась и их благополучная, такая удобная и привычная для него жизнь потекла бы по-старому.
И потому, несмотря на легкий озноб, пробегавший по спине, когда он размышлял о нынешних неприятных обстоятельствах, Борис согласился с Шаховским и предоставил ему полную свободу действий.
Борис вовсе не был человеком глупым или злым, просто больше всего на свете он ценил собственный комфорт и благополучие.
* * *
Клаус проснулся с ясной головой, но с совершенно онемевшим телом.
Сегодня понедельник, подумал он и обрадовался - не тому, конечно, что началась новая неделя, а тому, что смог так легко и сразу же сориентироваться во времени.
Сориентироваться в пространстве оказалось сложнее.
Прямо над ним пламенел кусок ярко-фиолетового неба, втиснутый в рамку из темного, почти черного, камня.
Такой же камень сдавливал с двух сторон его бедное тело.
С усилием приподняв голову, Клаус увидел профессора.
Тот спал или просто лежал неподвижно на боку (ему, как и Клаусу, было не развернуться в узкой щели), выбросив вперед руку и уткнувшись лбом в локтевой сгиб.
Его пальцы почти касались Клаусовой обуви. Ветер слабо шевелил светлые волосы.
* * *
Н-да… А что, собственно, было-то?
Вроде бы ночью они сидели в этом самом ущелье, куда загнала их лавина, и отчаянно пытались не замерзнуть. То есть сначала оказалось не так уж и холодно - они надели на себя все имеющиеся теплые вещи, завернулись в спальники и ждали, пока взойдет луна. Темнота была в ущелье - хоть глаз выколи.
Попытки разжечь уголь ни к чему не привели - только зря истратили полкоробка спичек. Куски угля, сложенные в кучку прямо на дне ущелья (дно оказалось совершенно гладким, словно вычищенное, никаких мелких камней, не говоря уже о крупных, из которых можно бы сложить примитивный очаг), даже обильно политые горючей жидкостью, нипочем не желали разгораться.
Но в общем было терпимо. Остатки коньяка из неприкосновенной фляжки решили пока не трогать - оставить на самый уж крайний случай. Чтобы скоротать время, что-нибудь друг другу рассказывали.
Клаус вспомнил профессорскую историю об обезьяне, вовремя наевшейся слабительных ягод, и улыбнулся. Кажется, там была еще какая-то философская подоплека, но какая? Клаус не мог вспомнить. Ну и ладно, неважно сейчас это… А вот что случилось дальше?
Значит, сидели они спиной к спине, Клаус лицом ко входу в ущелье, а профессор - лицом к неизвестному будущему.
И вдруг это самое будущее обрушилось на них. Примчалось, налетело, завыло ледяным ветром.


Продолжение следует

Дата публикации : 24-04-2013 (Просмотров статьи : 365)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика