НОРМА - Испытание верностью(24)
 
Испытание верностью(24)

О. Алексеева
Продолжение.


Вместо эпилога, или Новогодняя сказка
2000 год, где-то на cеверо-западе


6
Ирина Львовна возвела глаза к потолку.
- Необычная она какая-то сегодня, - вернулась к прежней теме Татьяна Эрнестовна, - все суетится, всем помогает… намеки делает непонятные… мол, этот Новый год в школе вы запомните надолго, так что давайте, не ленитесь…
Ирина Львовна пожала плечами.
- А по-моему, такая же, как и всегда, - отозвалась она, застегивая сумку и собираясь уходить, - энергию девать некуда, вот и суетится. Сама подумай, ну что у нас в школе может произойти необычного, хотя бы и на Новый год?
- Наверное, ты права, - вздохнула Татьяна Эрнестовна, - ничего…
* * *
Вот если бы здесь был Карл, тогда Новый год точно запомнился бы надолго.
Он притягивал, как магнит, не только восхищенные женские взгляды, но также слухи, приключения и различные, забавные для зрителей, ситуации.
Те десять дней в марте, что он провел в школе, оказались точно незабываемыми - во всяком случае, для них трех.
Теперь даже странно вспомнить, что до приезда Карла они терпеть друг дружку не могли, просто на дух не переносили.
Ирине Львовне приходилось делить с Татьяной Эрнестовной кабинет иностранных языков. Гламурная Татьяна Эрнестовна презрительно фыркала, глядя на Манечку, которая предпочитала те же модели одежды, что и Татьяна Эрнестовна, но покупала их не в дорогих магазинах, а на вещевом рынке. Манечка, науськиваемая завхозом, распространяла в школе сплетни о постоянных неудачах сорокалетней Татьяны Эрнестовны в поисках престижного замужества. Наконец, и Манечку, и Татьяну Эрнестовну дико раздражала холодная интеллектуалка Ирина Львовна - в первую очередь своим высокомерием, пристрастием к шахматной игре и демонстративным пренебрежением к обычным женским слабостям.
Когда же на горизонте появился высокий блондин подходящего возраста, очень интересный, свободный и вообще иностранец, у трех дам возник и более серьезный повод для взаимной неприязни.
Правда, соперничали они друг с другом недолго. Как-то раз, случайно, вероятно волею судьбы, дамы зашли вместе с Карлом в один ресторан, где оказались втянутыми в некие криминальные разборки.
И хотя красавец-профессор явно не вчера научился драться, учитывая соотношение сил и злобные, отвратительные намерения противоположной стороны, ему пришлось бы худо (а возможно, и очень худо), если б не своевременное вмешательство женщин.
Оно произошло совершенно неожиданно как для сражающихся, так и для самих дам и, наверное, поэтому немедленно дало положительные результаты.
* * *
Они победили.
Карл признался дамам в вечной благодарности и преданности и назвал их своими сестрами - им это было очень приятно, несмотря на то, что каждая ожидала для себя несколько иного.
Но самым удивительным и поразительным оказался тот факт, что с того дня они и правда стали относиться друг к другу, как сестры.
Видимо, ничто не сплачивает людей, даже женщин, так сильно, как совместные боевые действия - особенно если они ведутся за правое дело.

7
Что же касается Карла, то он тоже успел проявить себя, как любящий и заботливый брат.
Господин Роджерс даже звал их к себе в Цюрих. Но сначала у них не оказалось времени - четвертая четверть, конец учебного года, то да се, а потом и у него - то он уезжал в Гималаи, то женился на их бывшей директрисе.
Ирина Львовна с Татьяной Эрнестовной с легким сердцем простили ему эту женитьбу. Если уж ни на одной из них, то какая разница на ком - пусть будет Аделаида. Она, кстати, неплохая тетка, и всегда относилась к ним адекватно - приветливо и доброжелательно.
- Понимаете, - говорила по этому поводу разумная и практичная Ирина Львовна, - положение сестры в чем-то даже выше положения жены, не говоря уже о любовнице. Жену можно разлюбить, с ней можно развестись, а вот сестра - человек, который дорог всегда…
Татьяна Эрнестовна кивала головой, соглашаясь, хотя и вздыхала при этом, а Манечка лишь молча и упрямо поджимала губы.
Однако время шло, Карл не только не собирался разводиться с Аделаидой, но, наоборот, в школе стало известно, что они ждут ребенка.
И Манечка тоже смирилась, вышла замуж за физрука, и, по крайней мере, внешне, у них все было в порядке - за исключением спорного вопроса о поездке в Швейцарию.
Ирина Львовна с Татьяной Эрнестовной в Швейцарию не просились - понимали, что Карлу сейчас не до того. С пониманием они отнеслись и к тому, что он в последнее время не писал им и почти не звонил, - разве что в ноябре, ко дню своего рождения, Татьяна Эрнестовна получила от профессора поздравительную открытку.
Но с приближением Нового года им все чаще становилось грустно.
Та мартовская история, уходя в прошлое, покрывалась туманом. Чтобы этого не произошло окончательно, Ирина Львовна (чьи литературные опыты Карл, как вы, вероятно, помните, похвалил, одобрил и даже подарил англичанке ноутбук, чтобы творить можно было с комфортом) прилежно записала все с ними происходившее и подумывала о том, чтобы сделать из своих записок роман и отослать его в какое-либо издательство.
Воспоминаний незамужним сестрам, безусловно, хватило бы на множество долгих зимних вечеров. Однако обе они были женщинами далеко еще не старыми, можно сказать, в самом соку, - а в этом случае воспоминания греют душу, лишь когда есть надежда на встречу.
Но произойдет ли она? Будет ли им когда-либо еще так же потрясающе интересно, интригующе, захватывающе, как было тогда с Карлом?
Этого сестры не знали.
Если Татьяна Эрнестовна, обладавшая более мечтательным и восторженным, нежели Ирина Львовна, характером, и питала какие-то иллюзии насчет будущих, в том числе новогодних, чудес, то Ирина Львовна твердо решила ни о чем таком не думать и ни на что особенное не надеяться.
* * *
Надо сказать, что большинство педагогов и учеников не поддержало бы Ирину Львовну в ее пессимистических настроениях, потому что практически все рассчитывали получить от школьных празднеств весьма многое.
Взять, к примеру, нашего старого знакомого Сашу Горчакова - двоечника, лодыря и известного нарушителя школьной дисциплины, - переведенного-таки, стараниями отца-бизнесмена, в десятый класс.
Учеба десятиклассника Сашу интересовала не больше, чем в прошлом учебном году, а вот Настя Ягужинская, длинноногая и длинноволосая одноклассница-блондинка, - гораздо, гораздо сильнее, чем раньше.

8
За лето Настя окончательно вытянулась в фотомодель, оформилась в нужных местах и начала более активно пользоваться маминой косметикой. Вдобавок она (совершенно уж, по мнению Саши, ни к чему) прочла две книжки - "Ночь перед Рождеством" Гоголя и еще какую-то толстую, совсем без картинок - и теперь доставала Сашу своей образованностью и капризами не хуже, чем Оксана - кузнеца Вакулу.
Нет, одноклассница не приказывала Горчакову достать царицыны черевички и не обещала, в случае успеха, выйти за него замуж - да Саша ей этого и не предлагал. Все обстояло гораздо хуже.
Черевички Саша с папиной помощью достал бы какие угодно.
Но Настя не жаждала от него ни материальных ценностей, ни физических подвигов. Она хотела, чтобы Саша явил свой интеллектуальный уровень. Чтобы Саша доказал всем - публично! - что, кроме компьютера и флешки последних моделей, у него имеются и собственные мозги.
Саша сначала не догадывался, зачем ей это понадобилось, но, поразмыслив, понял с горечью и досадой, что она выбрала для него самое, по ее мнению, трудное задание.
Добрая половина педагогов, да и учеников тоже, считала, что, если бы Горчакову пришлось писать тест на определение уровня интеллекта, результат оказался бы примерно таким же, как у стула, на котором он в то время б сидел. Другая половина категорически с этим не соглашалась, полагая, что стул в данном случае подвергается совершенно незаслуженному оскорблению.
А между тем Саша был далеко не глуп (в компьютерных играх он, например, соображал исключительно), просто школьная муть, как говорил сам Горчаков, не интересовала его совершенно.
Несколько раз Саша давал себе твердое обещание плюнуть на все и забыть про Настю. В самом деле, мало, что ли, других симпатичных девчонок, попроще, без закидонов?
Но стоило ему прийти в школу, как глаза, минуя доску, разложенные учебники и тетради, расхаживающую между рядами и бубнящую себе под нос училку, приковывались к золотистому сиянию над передней партой в среднем ряду.
Ничего не мог Саша с собой поделать - слишком уж хороша была Настя, ее голубые глазки, чуть вздернутый носик, пухлые губки, длинные вьющиеся волосы цвета отцовской кредитной карты Visa Gold. И даже розовые пластмассовые заколки - бабочки в золотых локонах одноклассницы - обладали совершенно неотразимым для Горчакова очарованием.
Саше, как бедному гоголевскому кузнецу, оставалось либо идти топиться, либо выполнить Настино требование.
И вот примерно за неделю до ученического карнавала Горчакову пришла в голову Мысль. Именно так - Мысль. С большой буквы.
С этой Мыслью он сначала пошел в школьную библиотеку, но там нужной книжки не оказалось. То есть на русском языке - пожалуйста, а на английском, видите ли, нету…
А Саше непременно нужно было на английском. Пришлось, скрепя сердце, идти кланяться к Вобле.
- Зачем тебе? - вытаращила на него глаза Ирина Львовна, прозванная Воблой за общую сухость телосложения и взглядов на мелкие ученические слабости. - Да еще такая сложная вещь? Ты же по-английски, извини за прямоту, и двух слов связать не можешь!

9
Саша, который вовсе не собирался называть истинную причину, был к ответу готов.
- Все из-за Карла Генриховича, - непринужденно объяснил он зардевшейся при звуках этого имени учительнице. - Помните, он у нас урок давал и читал нам Шекспира? Так вот, Карл Генрихович говорил, что очень полезно учить стихи на английском языке. Ну, я и решил попробовать - вдруг, думаю, и мне это поможет…
Тут уж, естественно, Вобла отказать Саше не сумела - и книжку выдала, и пообещала дополнительно поработать с ним над произношением.
* * *
Излишне говорить о том, что в эти последние дни уходящего года всем, и ученикам, и педагогам, было как-то не до учебы. И учителя, и старшеклассники находились в страшнейших, но приятных хлопотах, а ученикам средних и младших классов, с их заранее подготовленными утренниками и хороводами вокруг елки, оставалось лишь тихо завидовать.
Елок в этом году планировалось установить много и в самых разных местах. Одна, большая, самая главная, живая, вся в смоле и изморози, как всегда, красовалась посредине столовой и до времени была защищена загородкой из перевернутых скамеек.
Три искусственные елки, поменьше, извлеченные завхозом из школьных запасников, разместились в директорском кабинете, в учительской и в холле третьего этажа, что перед библиотекой. Перед последней сразу же встал на страже дежурный десятиклассник с алой повязкой на правом рукаве.
Четырех елок явно недоставало для задуманного грандиозного празднества, но отпущенные на декабрь скудные школьные средства давно уже кончились, и купить новые елки было совершенно не на что.
Завхоз, немного поразмыслив, вызвала к себе трудовика, после чего и в столярной мастерской так же, как в швейной, закипела работа. Мальчики из обрезков дерева и фанеры мастерили елочные каркасы, а девочки опутывали их принесенной из дома золотой, серебряной и зеленой мишурой.
Завхоз вообще в этот раз проявляла чрезвычайную, даже по ее масштабам, энергию и изобретательность. Екатерина Алексеевна была везде, и ни одна деталь подготовки к учительскому празднику не могла укрыться от ее пытливого взора.
Она даже выполнила обещание, данное Ирине Львовне, - достала для нее большие цыганские кольца. Они оказались из желтого металла, огромные, тяжелые (у завхоза дома на таких кольцах висели гардины); не то что носить, вдеть их в уши не было никакой возможности, но сам факт выполнения обещанного произвел на англичанку глубокое впечатление.
Да и не только на нее - любой педагог, столкнувшийся в эти дни с проявлением заботливости завхоза, удивлялся и недоумевал: с чего вдруг наша Екатерина Алексеевна, которая, как известно, и шагу лишнего не сделает без достаточно веских оснований, так суетится для общего блага? К чему ее туманные намеки насчет необыкновенности предстоящего школьного празднества?
Ну, 2001 год, который некоторыми принимается за истинное начало третьего тысячелетия, ну и что? Нам-то какое дело, в нашей-то жизни, что от этих цифр изменится в лучшую сторону?
Но вслух подобных вопросов завхозу никто не задавал, а, наоборот, все старались выполнить ее указания - кто-то из-за могучего инстинкта самосохранения (с Екатериной Алексеевной спорить - себе дороже!), а кто-то из-за проснувшегося любопытства: вдруг и в самом деле произойдет что-то интересное и необычное? Новый год - время чудес, да и завхоз не имеет привычки просто так болтать языком.


Продолжение следует

Дата публикации : 15-08-2013 (Просмотров статьи : 393)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика