НОРМА - Забытый плен, или роман с тенью(18)
 
Забытый плен, или роман с тенью(18)

Т. Лучина


"Бойся своих желаний, ибо они исполняются"
Мудрость древних греков


Продолжение

Глава 9
- Лебедева, да это ты ли, краса моя ненаглядная?! - радостно изумлялся Егорин, разглядывая сокурсницу с веселым цинизмом бабника. - А говорили, укатила в Штаты, правда, что ль?
- Правда, но, как видишь, сделала откат.
Евгений рассмеялся двусмысленной шутке и, обхватив рукой талию стоящей рядом блондинки, по-хозяйски притянул к себе.
- Знакомься, киса, это - головная боль нашей юности, Лебедева Татьяна... Как тебя по батюшке?
- Батюшку давно потеряла, в младых летах еще была.
- Не ступился язычок?
- Что обязано брить, гладить не может, - парировала она и сделала шаг в сторону, собираясь покинуть неинтересную парочку.
- Лебедева, а Лебедеву привет передать не хочешь?
- Передай, - безразлично бросила через плечо Татьяна.
- А может, сама передашь? У него и мобильный имеется, - веселился за спиной Женька, - номерок - проще не бывает. - И выдал, стервец, семь цифр. Действительно, такие в памяти оседают сами. Они и осели.

Татьяна невесело усмехнулась, но тут же себя одернула: нельзя гневить Бога, когда он обещает наградить тебя материнством. Даже если у них с Андреем не сложится, убиваться никто не будет. А вот за счастье быть матерью - уже сейчас не жалко и жизни.
- Простите, - вежливо извинилась неловкая прохожая, задев нечаянно боком проходившую мимо женщину. - Ой, Надюха, привет! Ты куда пропала? Суханова, да ты, никак, тоже брюхатая? - весело удивилась "компаньонка" и осеклась, наткнувшись на злобный взгляд прищуренных глаз. - Случилось что, Надя?
Рядом стояла высокая худая брюнетка лет сорока. Хорошо одетая, умело подкрашенная, с гладкой прической и выпирающим животом.
- Это ты меня спрашиваешь? - презрительно ударила "ты" бывшая помощница по хозяйству.
- Не поняла?
- Неужели?
- Послушай, - разозлилась Татьяна, - может, объяснишь толком, что происходит?
Надежда приблизилась вплотную и зашипела в лицо, обдавая парфюмом и злобой:
- Жаждешь объяснений? Изволь. Я проклинаю тот час, когда тебя встретила, Лебедева! Тебя и твоего вшивого олигарха.
- А Лебедев здесь при чем?
- Не строй из себя целку.
- Послушай, Суханова, перестань брызгать ядом и объясни, наконец, внятно, что происходит?
- Да то, дорогуша, что твой миллионщик приказал убить отца моего ребенка. - Надька ткнула себя пальцем в живот, ее глаза наполнились слезами.
- Лебедев приказал убить твоего мужа?! Ты соображаешь, что несешь?
- При чем тут мой муж? - презрительно фыркнула Надежда. - Речь идет совсем о другом человеке.
- Ничего не понимаю, - растерялась Татьяна, - бред какой-то! Зачем Андрею понадобилось кого-то убивать? Он - бизнесмен, а не гангстер.
- В нашей стране это одно и то же, - отрезала бывшая однокурсница.
Суханова поубавила пыл, но от нее по-прежнему несло злобой, от этого негатива начинала болеть голова. Однако обвинение было слишком серьезным, чтобы от него просто так отмахнуться. Татьяна посмотрела на часы: до приема оставалось пятнадцать минут. Она решительно взяла разъяренную фурию за руку и потянула во двор.
- Пошли!
- Куда ты меня волочешь? - сопротивлялась та. - Прекрати командовать, Лебедева! Здесь тебе не кухня, а я не твоя прислуга.
- Но была ею. Забыла, как клянчила у меня это место? Идиотка, думаешь, я белоручка, сама не могу тряпкой по полу елозить? - Татьяна толкнула оторопевшую Надьку на скамью под сиреневым кустом тихого дворика. - Дура, я же помочь тебе хотела! Поддалась на твое хныканье, как тяжело тебе, бедной, живется. А ты мне теперь голову морочишь? Отвечай, что сделал Лебедев, чем он тебе так насолил, что ты и мне готова выцарапать глаза? Давай, Суханова, колись, нет времени тут с тобой прохлаждаться.
Простая вспышка гнева произвела неожиданный эффект. Суханова удивленно вытаращилась на Татьяну, потом вдруг икнула и залилась слезами. Она ревела по-бабьи, тяжело, с надрывом, размазывая ладонью слезы с соплями по намакияженному лицу.
- Успокойся! Возьми себя в руки и прекрати реветь, как корова. - В ответ раздался утробный вой. - Да перестань, идиотка, выть! - Лебедева с размаху влепила пощечину истеричке. - Хочешь, чтобы сюда весь околоток сбежался? - Открыла сумку, достала сигареты, вытащила из пачки одну, прикурила, сунула Сухановой в зубы. - Ничего, иногда нам полезнее чуток потравиться, чем психовать. Ну?
- Не запрягала - не понукай, - пробурчала Надька, вытирая пальцами слезы.
- Тебя, милка моя, уж запрягли. - Татьяна протянула носовой платок. - Утрись! Ты все ж таки взрослая женщина, а не пацанка, сопли руками размазывать не годится.
Надежда послушно взяла кусочек батиста, вытерла лицо.
- Сволочи они все, - пожаловалась Суханова, - мужики эти. И без них плохо, и с ними не хорошо. Обрюхатил меня Колька, а сам копыта откинул. Теперь живи как хочешь.
- Боже, что за жаргон!
- Хлебнешь с мое - не так заговоришь. Увязла я, Лебедева, как муха в меду, - она невесело усмехнулась, громко высморкалась в платок, - на сладкое дуру старую потянуло. И натворила таких дел, за которые теперь буду платить до конца. Хорошо еще, если девка родится, - кивнула на выпирающий живот, - а если парень, да не дай бог весь будет в папашу - намаюсь... Замочили, Танька, моего хахаля ребятки твоего.
- Это я уже слышала.
- Не велика барыня, - огрызнулась Надежда, - послушаешь еще! Или уши арендовала, боишься, как бы не увяли до срока?
- Ты, Суханова, намекала, что у тебя проблемы? А вдруг я чем-нибудь помогу?
- Со своими разберись, небось тоже дергаешься. Не обольщайся, не женится на тебе этот хмырь. Таким девочек подавай, нещипаных курочек. На хрена им сорокалетние клуши!
- Давай не будем валить все в кучу. Со своей проблемой я сама разберусь, а на твою остается пять минут. В четыре мне надо быть у врача.
- Рожать скоро?
- Скоро, - не стала вдаваться в подробности Татьяна. - Рассказывай, с чего ты вдруг кинулась на меня, как дикая кошка?
- Когда я тебе прислуживала...
- Помогала.
- Ходила в служанках, и нечего щадить мое самолюбие. Что было, то было, стыдиться не собираюсь. Иногда жизнь и не на такое унижение заставит пойти. Так вот, когда я убирала твою квартиру, познакомилась с мужиком. Красивый, гад! Ростом под два метра, косая сажень в плечах, язык подвешен, и не жадный. Ненавижу жлобов! Был в нем какой-то кураж, - мечтательно вздохнула она, - казалось, мог бросить к моим ногам что угодно. А у меня ноги хоть и длинные, но все в венах, к ним не то что бросаться - подойти охотников нет. Я и растаяла. Сначала встречались тайком, потом в открытую на свиданки бегала, мужа перестала стесняться.

Добегалась! Оказалось, от кандидата наук к уголовнику шлендрала. Вот как голову заморочил, мерзавец! Нет, ну ты скажи, Лебедева, почему это бабы такие дуры?
- Вопрос всех времен и народов.
- Спасибо, значит, не я одна такая. Короче, попросил он у меня второй ключ от твоей квартиры. Сказал, хочет сделать сюрприз.
- И ты поверила.
Она безразлично пожала плечами.
- Естественно. Я бы для него не только ключ сделала - твою голову на блюде принесла, уж прости. К тому же там постоянно находился этот белобрысый. Кто сунется в чужую квартиру, когда в ней люди? Да и воровать особо нечего: драгоценностей нет, баксов тоже. Колька был в курсе, что поживиться нечем.
- Боже мой, Суханова, да разве можно быть такой идиоткой?
- В этой жизни, Танька, можно все, особенно влюбленной без памяти бабе.
- Ты в курсе, что твой ненаглядный одному голову проломил так, что парня едва удалось спасти, другого похитил? Знаешь, что за это бывает? А ты, выходит, сообщница. Не боишься, что я сейчас в милицию пойду?
- Нет. - Надежда закурила из своей пачки новую сигарету, глубоко затянулась и неожиданно весело подмигнула. - Не боюсь, Лебедева. Потому как ты такая же дура. Только твой бандит в цивильном ходит да в верхах тусуется, а мой парился при жизни на нарах, теперь - в аду. Вот и вся между нами разница. Ладно, топай к врачу, я посижу здесь, подумаю. Мне тут нравится, - одобрительно обвела она взглядом уютный маленький двор, - сейчас уже в Москве таких двориков не найти. А ты, Лебедева, если надумаешь поплакаться в жилетку, заходи. По старой дружбе выслушаю.
- От кого ты узнала?
- Что, про Кольку? Понятия не имею. Мужской голос позвонил по мобильнику, сказал: лебедевские замочили Николая.
- Кто позвонил?
- Откуда мне знать? - выпустила дым в лицо Надька, снова начиная хаметь. - Говорю же тебе: голос незнакомый. Но дед был в курсе всего, что там произошло.
- Почему решила, что дед?
- Голос немолодой. И противный, если честно. Не говорит, а лижет, тьфу!
Татьяна с жалостью смотрела на потерявшую себя дуреху и думала о выкрутасах судьбы. Суханова была одной из лучших студенток - старательная, способная тихоня, не доставлявшая никому проблем. Теперь самой большой проблемой ее жизни, похоже, стала она сама.
- Ладно, пойду. Может, когда и увидимся. Пока!
Надежда молча кивнула и уставилась на песочницу, где усердно орудовала красной лопаткой забавная девчушка с торчащим на макушке кудрявым хвостом...

* * *

Лебедев вернулся домой за полночь, стрелки циферблата показывали половину первого. Спрашивать, почему так поздно, бессмысленно. Во-первых, не ответит, а во-вторых, и без того ясно, что не с любовного свидания, Андрея изматывает только работа.
- Привет, почему не спишь?
- Тебя жду. Надо кое-что рассказать.
- Я зверски устал, - бросил на ходу измотанный трудоголик, поднимаясь на второй этаж. - Сейчас ополоснусь и в койку. Завтра трудный день.
- У тебя каждый день трудный. Андрюша, ты должен меня выслушать. Черт побери, - разозлилась Татьяна, - ты можешь повернуться? Я не привыкла беседовать с задом!
- Привыкай, - буркнул Лебедев, заходя в кабинет.
Чувствовать свою виноватость за Надькину глупость нужды теперь не было никакой. Сама судьба наказывала бездушного эгоиста, одуревшая от любви бестолковая баба просто послужила средством.
- Это не Моисеев организовал похищение, - решительно заявила Татьяна, входя следом.
- Что?
- Я сегодня случайно встретила Надежду. Сначала она обвинила тебя в убийстве, а после призналась, что сделала второй ключ и отдала своему любовнику.
- Какая Надежда? Что ты несешь?
- Суханова. Она убирала мою квартиру, где жили Голкин с Аркадием.
- И что?
- В двух словах или подробно?
- Короче. - Лебедев снял ремень, расстегнул молнию на брюках.
- Суханова познакомилась с одним типом, влюбилась и сделала по его просьбе второй ключ.
- Зачем?
- Я же объясняю: влюбилась.
- Убийственная логика! А как вообще возникла эта ненормальная?
- Ее привела я, - со вздохом напомнила доброхотка. - Я тебе о ней говорила, забыл?
- Твою мать! - злобно ругнулся Лебедев. - Я, что, должен держать в голове все твои бабские бредни?
- Выбирай слова.
- Да какие, на хрен, слова! - Он яростно сдернул мешавшую штанину и швырнул брюки в угол. - За то, что вы сделали, удавить мало!
- Ты это серьезно?
- Когда наносят в спину удар, не до шуток! Ты меня предала, ответила подлостью на добро.
- Остановись, Андрей, - тихо попросила "предательница", ее начала колотить противная мелкая дрожь, - будешь потом жалеть.
- Я?! - Он с презрением уставился на женщину, носившую в себе его ребенка. - Да ты пыль от моих следов вылизывать должна! Я тебя подобрал, дал крышу над головой, приласкал, разбирался с твоими проблемами, будто мне мало своих, побрякушками, как елку, обвешал. Знаешь, сколько на тебя потрачено? У меня здесь что, монетный двор? Или, может, я деньги с куста срываю? Я пашу как проклятый от зари до зари, чтобы ты, дура набитая, мне палки в колеса ставила? - Рядом орал и брызгал слюной не Лебедев - черт резвился в его оболочке, дергая за послушный язык. Исходить такой яростью человек не мог.
- Успокойся, завтра договорим. - Она развернулась и на деревянных ногах направилась к двери. - Спокойной ночи.
- Чтобы завтра тебя в моем доме не было! - выплюнул в спину хозяин. - Я не хочу тебя больше видеть, никогда!
Гостья плотно прикрыла дверь, прислонилась к стене. Сил не было никаких, во рту пересохло, бешено колотило в висках, очень болело в низу живота. Она судорожно ухватилась за лестничные перила, сделала первый шаг, второй. Внезапно в глазах потемнело, Татьяна оступилась и вдруг с грохотом покатилась вниз, пересчитывая собой на совесть отполированные дубовые ступени.

Глава 10

- Уйди.
- Танюха, прости! Ты попала под горячую руку... Я сорвался, извини.
Она отвернулась от больничной стены - живой анатомический атлас для начинающих травматологов, раскрашенный багровыми, синими, желтыми красками всевозможных оттенков - и посмотрела на человека, бормочущего жалкие извинения. В сухих глазах - ни презрения, ни обиды, ни злости, одна пустота. От этого невыразительного застывшего взгляда по спине шныряли мурашки.
- Тебе лучше уйти, Андрей.
- Хорошо. Я буду завтра. Ты же знаешь, в выходной легче выкроить время. Что принести?
- Не суетись, Лебедев. - Искусанные губы растянула гримаса, которую только с похмелья можно назвать улыбкой, темная корочка на нижней губе треснула, из трещины выступила кровь. Татьяна безразлично слизнула кончиком языка густую темно-красную каплю. - Надо же, всегда думала, что жалость унизить не может, потому что жалеет, как правило, близкий, тот, кто любит. Чужой не пожалеет никогда. Но сейчас меня почему-то мутит от твоей жалости.
- Не говори ерунду!
- Тебе делали когда-нибудь операцию?
- Нет, то есть да. Аппендицит.
- Какое счастье, когда удаляют никому не нужный гнилой отросток... А почему ты ничего не спрашиваешь о нашем сыне? - Вялые интонации плохо вязались с изменившимся взглядом - жестким, ледяным, требующим не юлить.
- Я все знаю. Мне очень жаль, правда.
- В чем правда, Лебедев? Мой сын не захотел жить на этом свете. Может, он даже рад, что ты помог ему отправиться на тот, говорят, там хорошо... Он умный мальчик, ушел от предательства, от необходимости за что-то сражаться, вечно вкалывать, кого-то давить, врать, притворяться, трепать себе нервы - разве стоит в такую жизнь приходить, Андрей? Ты же именно так живешь, значит, лучше других знаешь ответ. Скажи, только честно, стоит? - Бедняга была раздавлена и плохо соображала, что за чушь городит, только понимание этого помогло ему сдержаться. Другому в другой ситуации за подобное высказывание пришлось бы ответить сполна. Никто не смеет определять, по каким правилам живет Андрей Лебедев. Разумеется, в этой жизни приходится иногда давить, иначе не расчистить дорогу от мелкой сошки и мрази, какая кишит под ногами. Чтобы не только себе - другим, которые следом, шагалось легко. Тому, кто способен лишь топтаться на месте, действительно лучше не появляться на свет. А навешивать на одного все ярлыки - подловато и глупо. Они фальшивили оба - пара наивных болванов, пытавшихся подменить прошлым сегодняшний день. За эту подмену обоим теперь и платить. - Дай попить.
- Тебе можно?
- Мне теперь все можно, - усмехнулась она, - даже откровенной можно быть и спокойной. Такая роскошь ведь доступна не каждому, согласен?
- Тебе виднее. - Он наполнил чашку минеральной водой без газа, хотел поднести к потрескавшимся губам.
- Не надо, я сама. - Татьяна остановила чужую руку, обхватила своими двумя белый фарфор, сделала несколько жадных глотков и, довольная, откинулась на подушку. Лебедев поразился, как постарела она за эти два дня. - Так вот, ни сына, ни меня не жалей, не надо. Про сына уже все сказано, про себя добавлю одно: я потеряла только надежду, ничего больше... Но что такое надежда, Лебедев? Подпорка для слабых, чтобы удобнее по жизни шагать. А я, Андрюша, не шагать хотела - летать. Так на кой ляд мне теперь этот жалкий костыль? - Не дожидаясь ответа, снова отвернулась к стене и замолчала. В одноместной палате наступила тишина, слышно было, как за дверью женский голос просил какую-то Олю сменить в двадцать пятой палате капельницу, потом там тоже все стихло. Лебедев решил, что Татьяна задремала, и поднялся со стула. - Подожди, - остановил голос без намека на сон, - успеешь сбежать. Хочу тебе что-то сказать, другого случая больше не будет. - Она резко развернулась на сто восемьдесят градусов, немигающим взглядом уставилась на "беглеца". - Разберись со своей жизнью, Лебедев. Пойми, наконец, что твоей жизни нет никакого дела до твоей души. Твоя душа, дорогой, просто забыта, а что забыто - мертво. Не смей быть живым мертвецом, Андрей! Не позволяй судьбе так над собой изгаляться, черт тебя побери!
- Успокойся, Танюха, тебе нельзя волноваться. Лучше поспи, завтра поговорим, ладно?
- Волнуется человек, Андрюша. А я теперь - автомат с парой функций для входа и выхода... Позови медсестру, она, наверное, на посту, в коридоре. И прекрати, наконец, таращиться, как таракан на воробьиху, никто тебя не склюет. Иди, Лебедев. А завтра не приходи, не нужно. Мне визиты противопоказаны, устаю от них очень. - Вытянула вдоль тела руки, сомкнула глаза и затихла - страстная ревнительница чужой души, проморгавшая счастье для собственной. Андрей осторожно поправил загнувшийся край одеяла, потом вышел, бесшумно прикрыв дверь. Он знал, какое слово способно их примирить, но произнести его не смог бы даже под пыткой...

Продолжение следует

Дата публикации : 05-02-2014 (Просмотров статьи : 374)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика