НОРМА - Забытый плен, или роман с тенью(25)
 
Забытый плен, или роман с тенью(25)

Т. Лучина


"Бойся своих желаний, ибо они исполняются"
Мудрость древних греков


Продолжение


Глава 12
Андрей Ильич включил громкую связь.
- Настя, где Грибов?
- Ждет в приемной.
- Зови. - Рабочий день продолжался, чашка кофе и посторонние, пусть даже приятные, мысли не могли сбить его естественный ритм.
...В воскресенье Лебедев решил навестить Олевских. Они не виделись с тех страшных событий, когда погибла бедная Инна, и президент "Оле-фармы" попал за решетку. А месяца два назад позвонила Роза Львовна:
- Андрюшенька, я не очень вас нагружу, если попрошу какой-нибудь грузовичок?
- Господи, Роза Львовна, какие могут быть разговоры! - обрадовался он неожиданному звонку. Лебедев давно собирался навестить Аркашкиных стариков, но вспоминал об этом, как правило, ночью, накануне новой рабочей недели. Забывать Олевских было, конечно, свинством, но тут правила бал не привязанность или память о старом друге, а обычная занятость.
- На какое число нужна машина?
- Вы даже не спросите зачем?
- Дорогая Роза Львовна, когда ко мне обращаются с просьбой близкие люди, я сначала говорю "да", а уж потом выясняю зачем. - О том, что никаких близких, а значит, и просьб давно уже нет, он предпочел умолчать.
- Я всегда радовалась вашей дружбе с Аркашей и говорила сыну, что с вас, мой милый, следует брать пример.
- Если б это слышала моя покойная мама, она бы решила, что порола меня не зря.
- Ваша мама, Андрюшенька, была умная женщина, да.
- Так что случилось, Роза Львовна?
- Мы с Ильей Ильичом совершили грандиозную сделку.
- Не пугайте меня, пожалуйста.
- Мы продали нашу квартиру и купили другую, вот! Очень выгодно для себя, должна сказать. С большей площадью, в хорошем месте, а главное - сделали это сами, без всяких посредников.
- Каким образом?
- Старый друг Ильи Ильича выезжал с семьей на постоянное проживание в Израиль и отдал нам свою квартиру.
- Бесплатно?
- Почему бесплатно? В обмен на нашу, еще и доплатил.
- Зачем же ему ваша квартира, если он уезжал?
- Так он не себе взял - приятелю, которого устраивал наш район.
"Кто бы сомневался", - подумал Лебедев, удивляясь наивности родителей Аркадия. За трехкомнатную квартиру в Трехпрудном переулке "старый друг" наверняка срубил вдвое больше, чем за свою, которую "по дружбе" впарил Олевским.
- Я дам вам машину с водителем и парочку крепких ребят, командуйте ими без стеснения.
- Спасибо большое, Андрюшенька! Я надеюсь, вы придете выпить с нами рюмочку за новоселье?
- Обязательно!
Конечно, он так и не выбрал время их навестить. Один из рабочих доложил после шефу, что все нормально: старики довольны, место зеленое, тихое, квартира большая, светлая. На том "Андрюшенька" и успокоился. Роза Львовна еще пару раз позвонила и успокоилась тоже. Наверное, решила, что отрывать такого занятого человека от дел - неприлично. Однако Лебедев знал, что в любой момент может заявиться к Олевским, и ему там будут искренне рады. Проснувшись в это воскресное утро и вспомнив двухмесячной давности разговор, он решил, что такой момент наступил.

По мобильному жены ответил Илья Ильич. "Слушаю вас" прозвучало сразу, после первого же гудка. Стало ясно, что звонками стариков явно никто не балует, поэтому они хватаются за телефон, как утопающий - за любую подмогу: немедля, без размышлений. Лебедева обожгло виной.

- Доброе утро, Илья Ильич! Это Андрей.
- Андрюша! А мне сегодня ребенок приснился, девочка. Так я и сказал Розе Львовне: это очень хороший сон, случится что-то приятное, да!
- Можно я к вам подъеду?
- Боже ж мой, и он еще спрашивает? Роза, ты слышишь, к нам Андрюша едет!
Через несколько секунд в ухо радостно зачастила супруга:
- Андрюшенька, здравствуйте, милый! Надо же, сон в руку! Илье девочка приснилась, это к диву, знаете? Вы когда будете? Сейчас? Боже ж ты мой, а я ничего не испекла, кошмар! И мы только вчера рыбу доели. Но у меня в морозилке телятина, что приготовить, Андрюшенька? - Голос был возбужденным, как у молодой хозяйки, впервые принимающей дорогих гостей. И пристыженный абонент вдруг осознал, что старости нет, есть одно одиночество.
- Ничего не надо, Роза Львовна. Я все привезу. Говорите адрес.
- Илья, ты слышишь? - радостно крикнула трубка. - Он ничего не хочет есть! Этот мальчик совсем отвык от домашней еды.
- Дорогая Роза Львовна, мы теряем время. Диктуйте точный адрес, я записываю.

Спустя час обвешанный пакетами Лебедев поднимался в лифте на третий этаж девятиэтажного кирпичного дома. Чистый подъезд, консьержка со строгим вопросом "К кому?", эстампы на стенах, горшочки с цветочками, зеркало с ковриком в лифте - еще немного, и можно поверить в порядочность старого друга Ильи Ильича. На площадку выходили четыре двери, но за какой поселились Олевские, гость, конечно, забыл. Он поставил пакеты на пол, чтобы достать шпаргалку, которую машинально сунул в карман, когда набирал код. Один из пакетов упал, под чей-то порог посыпались апельсины. "Черт!" - досадливо буркнул незадачливый гость и принялся запихивать обратно привет из Марокко: не хватало только, чтобы кто-нибудь из соседей вышел да застал здесь фруктовый базар. Тут же, словно из вредности, вдруг распахнулась дверь, пара обнаглевших оранжевых марокканцев без приглашения вкатилась на чужую жилплощадь.

- О, апельсинчики с доставкой на дом! - хохотнул баритон. - Ты апельсины заказывала, Маня?
Лебедев разогнулся, проклиная хилый мешок для продуктов.
- Извините, не подскажете, где квартира Олевских?
- Андрей Ильич?! - радостно изумился весельчак на пороге. - Добрый день, вот так встреча!
- Какие апельсины? - Из-за плеча хозяина выглянула хозяйка.
И обалдевший от неожиданности "поставщик" мысленно благословил израилева сына, так своевременно отбывшего на родину предков...

Глава 13

Почему ей было не родиться в другой день или месяц, может быть, даже год? Тогда не пришлось бы тыкаться носом в дурацкие апельсины и натыкаться взглядом на встречный взгляд, который лучше сразу забыть. Чтобы спокойно спать, жить по собственным меркам, а не вникать в чужие с перспективой к ним приспособиться, чтобы вольничать в одиночку на своей территории без риска встретить другого.

"Территорию каждому отводит Господь, но властвует там человек", - кажется, о чем-то подобном твердил в свое время горбоносый монах. Теперь затуманенный смысл его слов прояснился, тогда же прозвучавшая фраза казалась по-стариковски занудной, с претензией на абсолютное знание истины, недоступной для молодых. В семнадцать чужая речь раздражает барабанные перепонки, в тридцать пять царапает сердце и не дает покоя уму. При виде человека, застывшего перед носом с растерянным видом, она отчетливо вдруг поняла, что сопротивляться судьбе нет смысла. Ни к чему, хмурясь, бежать от того, что будоражит, тревожит и путает планы - не всегда планомерность выступает гарантом удачи. "Сердитого лица счастье боится, - говаривал иногда отец. - Никогда, дочка, не бойся смеяться, если вдруг судьба тебя крутанет. С улыбкой и черта обведешь вокруг пальца, а слезами и ангела не проймешь". Смеялась Мария часто: всякий раз, когда лягалась судьба. Сейчас, похоже, фортуна брыкнулась снова, да только цыганская дочь почему-то пренебрегла отцовским советом.

Она молча подобрала закатившиеся за порог апельсины, протянула их недотепе, сухо спросила:
- Вам кого?
- Вот так встреча! - не отставал от Лебедева сияющий владелец рекламного агентства "Контакт". И неожиданно ляпнул: - Может, зайдете? Мы сегодня день рождения нашей хозяюшки празднуем, - потом, спохватившись, добавил: - Знакомься, дорогая, это Андрей Ильич Лебедев. Помнишь, я тебе как-то рассказывал о его холдинге? А это, - с гордостью посмотрел на неулыбчивую хозяйку и выдохнул, как осчастливил: - Мария!
Лицо "дорогой" оставалось равнодушно спокойным. Президент "Оле-фармы" проклял минуту, когда надумал сюда приехать, призвал черта на помощь, вежливо улыбнулся виновнице семейного торжества.
- Поздравляю. Вы, случайно, не знаете, в какой квартире живут Олевские?
В ответ на площадке негромко щелкнул чей-то замок, соседняя дверь приоткрылась, в узкую щель просунулась седая женская голова с темными живыми глазами.
- Машенька... - Быстрый взгляд разом охватил всю троицу, смотровая щель увеличилась, и старушка радостно всплеснула руками: - Боже мой, Андрюша! Что же вы, милый мой, здесь стоите, мы уже заждались! Илья, - оглянулась она, - чем ты там занимаешься? Иди же сюда, нужна твоя помощь! Ну почему, когда нужно, тебя никогда рядом нет?!
- Всего хорошего, Дмитрий. Рад был вас повидать, - нагло соврал незадачливый гость, безразлично кивнул чужой "дорогой" и, подхватив пакеты, шагнул за спасительный порог.
- Андрюшенька, милый, что с вами? - всполошилась Роза Львовна. - На вас лица нет. Боже мой, Илья, куда ты пропал?
Где-то рядом послышался характерный шум спускаемой из бачка воды, потом что-то пшикнуло. Слева открылась дальняя дверь, и хозяин смущенно засуетился вокруг долгожданного гостя.
- Прости, дорогой, извини старика. Здравствуй, Андрей! Вот, ждали-ждали, а встретить по-человечески не смогли.
- Ты меня-то к своим глупостям не причисляй, - открестилась жена от мужнина промаха. - Я собой умею распоряжаться, это с тобой вечно проблемы, все у тебя не вовремя.
- Здравствуйте, Илья Ильич! - улыбнулся Лебедев. - Не волнуйтесь, пожалуйста, я в полном порядке. Просто пакет порвался и номер квартиры вашей забыл. Хорошо, соседи подсказали, муж с женой, очень приятная пара, - нес он в азарте вранья полную чепуху.
- Вы имеете в виду Машеньку? - Роза Львовна подала домашние тапочки. - Надевайте, Андрюша, они новые, специально для вас купила. Вы носите сорок третий?
- Да.
- Слышишь, Илья? А ты спорил, что будут малы. Проходите, милый, в ванную, мойте руки, вот полотенце. Это не муж, Машенька не замужем. Это ее друг, они почти как брат и сестра, с детства дружат. Интересная девушка, между прочим, правда? И очень душевный человек. Только говорит почему-то мало, все больше слушает да улыбается. Эх, была б я мужчиной, ни за что такую женщину не упустила бы.
- Перестань заниматься сватовством, Розочка, - охладил пыл супруги Илья Ильич. - Из тебя сваха - как из меня король.
- В каждой женщине есть потребность делать людей счастливее, и для каждой из нас ее избранник - король.
- Так и я говорю: одиночество - плохо. Только молодежь не нуждается в наших советах, да. Что будем пить, мои дорогие? Водку, вино, шампанское?
- Ты - виноградный сок. Забыл, что врач говорила? А мы с Андрюшей пропустим по рюмочке, но сначала посмотрим квартиру. Пойдемте, милый, я покажу наши хоромы. И не слушайте этого человека, не то он опять все напутает. Боже мой, Илья, сколько раз просила: выключай свет! Почему у нас даже днем везде горят лампочки? Знаешь, какие деньги приходится платить за электричество?
- Розочка, не будь скрягой. Я и так тебе почти даром обхожусь.
Гость с удовольствием осматривался, слушал безобидную стариковскую болтовню и выбирал по крупицам необходимую информацию, какую не ведая выдавала святая еврейская простота. В эти минуты Лебедев не просто возлюбил этот мудрый народ - готов был слагать ему гимны. Своему другу - за идею создать "Оле-фарму", другу чужому - за удачную квартирную сделку, Илье Ильичу - за умение выбирать жену и друзей, Розе Львовне - за неумение держать язык за зубами. Они всем скопом и каждый подвели его к той черте, за которой легко стать фаталистом. Однако в фатальность и прочую подобную ерунду Лебедев не верил. Разве что по утрам, когда, обжигаясь, проглатывал наспех кофе с мыслью, что обречен быть в вечном плену у бизнеса. Вот в такую фатальную неизбежность президент "Оле-фармы" верил свято, поколебать эту веру не удавалось еще никому. Даже Поле, кого так ловко пыталась подменить другая Полина. Внезапно его охватила ярость. Какого черта он забивает себе башку этой авантюристкой?! Пыжится что-то понять, объяснить, тратит на поиски деньги и время, отрывает от дела нужного человека - ради чего? Чтобы услышать при встрече холодное "здрасьте", как тогда у крана с водой? Или наткнуться на равнодушный взгляд, каким на него никто никогда не смотрел? Чем она так зацепила? Напела парочку песен? Выбила на меди двух алкашей и возомнила, что нашла тем самым решение всех проблем? В своих мыслях "аналитик" так распалился, что не сразу услышал просьбу Олевской:
- Андрюша, возьмите, пожалуйста, трубочку. Это вас.
- Меня? Никто не знает, где я.
- Знает, - успокоила хозяйка и сунула под нос телефон.
- Лебедев слушает! - рявкнул Андрей Ильич.
- Добрый день, это я.
- Кто - я? - Никакая сила на свете не могла бы заставить абонента признаться, что этот голос легко узнаваем среди сотен других.
- Мария.
- Вы уверены, что вас зовут именно так?
Хозяйка незаметно кивнула мужу и с озабоченным видом поспешила на кухню. Тот поспешно шмыгнул за супругой. Голос из трубки заполнил опустевшую комнату:
- Хотелось бы вам напомнить, Андрей Ильич, что по условиям договора, который мы заключали, я могла зваться кем угодно. Договорной срок давно истек, претензий ко мне у вас, кажется, не было, так?
- Допустим.
- Тогда позвольте мне жить своей жизнью и носить то имя, которое не ситуация навязала, а дали родители. И еще: обычно после выполнения своих обязательств я перестаю существовать для заказчика. Бизнес - одно, реальная жизнь - совсем другое, путать их ни к чему, согласны?
- В таком случае какого рожна вы звоните?
- Нужна ваша помощь.
- Сомневаюсь, что могу вам чем-то помочь. Вы похожи на человека, который скорее сдохнет, чем попросит о поддержке.
- Спасибо за понимание, меня действительно не надо поддерживать. Я крепко стою на ногах.
- Тогда кто пошатнулся? Очередной "заказчик", как вы изволили выразиться о таких лохах, как я? А может, ваш друг или, упаси боже, любовник? Кого я должен благодарить, что вы вдруг вспомнили обо мне? - Лебедев сознавал, что ведет себя глупо, хамит, но сдержаться не мог. Его душили обида и злость, но больше всего мордовала память. Проклятая память не давала покоя - дразнила, путала, обнадеживала. Память оказалась сильнее здравого смысла. Даже сейчас этот высокомерный холодный тон не мог перешибить интонации, которые до сих пор звучали в ушах, - искренние, заботливые, греющие душу. Трубка замолчала, не было слышно даже дыхания, как будто на другом конце провода вымерло все живое. - Алло, так кому же нужна моя помощь?
- Уже никому.
- Пожалуйста, - буркнул абонент коротким гудкам, не заметив, что "спасибо" ему никто не сказал.
Остаток вечера он притворялся. Перед хозяйкой, нахваливая пирожки, вкуса которых не ощущал, перед хозяином, когда задавал вопросы, оставаясь безразличным к любому ответу, перед собой - лживым, трусливым, тупым слабаком, не способным вызывать у других ничего, кроме тоски и скуки.
- Я хочу сказать тост, - заявила вдруг Роза Львовна. - Налей мне, Илья, шампанского.
- У тебя же давление, Розочка! - ужаснулся заботливый муж. - Вчера было сто семьдесят на сто десять, забыла?
- Скажи спасибо, что я давлю его благородным вином, а не пошлой водкой. - Олевская улыбалась, но глаза ее оставались серьезными. Наблюдательный человек мог бы прочесть в них грусть, сожаление и вопрос, на какой ответа не находилось. Роза Львовна подставила бокал под горлышко темно-зеленой пузатой бутылки. Илья Ильич, вздохнув, подчинился жене, затем плеснул гостю коньяк, себе - сок. - Ты помнишь, чтобы я говорила тосты, Илья?
- Нет, Розочка, не припомню.
- А сейчас скажу. - Хозяйка внимательно посмотрела на гостя, который годился ей в сыновья, кто дружил с ее собственным сыном и уже по одному этому был достоин любви и дружбы.
Пусть не она его выносила и родила, но материнское сердце подсказывало, что этот взрослый чужой ребенок в чем-то запутался, а значит, может себе навредить. Он сидел перед ней нахохлившийся, встрепанный, точно воробей после драки, и корчил из себя счастливца, наивно думая, что способен обмануть еврейскую мать. Моисеева Роза, по мужу Олевская, подняла бокал.
- Послушай, Андрюша, что хочет сказать старая, битая жизнью еврейка. Я многое пережила на своем веку и самое страшное - потерю сына. Не знаю, за что так сильно наказал меня Бог, наверное, за гордыню. Я ведь всегда думала: мой сыночек - самый красивый, самый умный, самый удачливый... - У пожилой женщины дрогнул голос.
- Аркадий действительно был таким, - осторожно влез в паузу его друг. - Мы с Женькой даже в подметки ему не годились.
- У тебя доброе сердце, Андрюша, - грустно улыбнулась Роза Львовна. Ее непривычное "у тебя" не покоробило слух - обласкало. - Но гордилась я не столько сыном, сколько собой. Ведь это я произвела на свет такое чудо, я вырастила из моего мальчика уникального мужчину, которому удавалось все, за что бы он ни брался. Я поставила себя выше Творца нашего: ведь Он сотворил многое, и не все из этого вышло удачным, а я сотворила одно, и это стало самым прекрасным из всего, что меня окружало.
- Ты была хорошей матерью, Розочка, лучшей из всех.
- Вот такие мы, евреи, - невесело усмехнулась Олевская, - во всем считаем себя лучшими. Наверно, за это нас и не любят.
- Вы ошибаетесь, дорогая Роза Львовна.
- Не кривите душой, Андрюша, и не сбивайте с мысли. Я и так путаюсь... - Она поставила рядом с тарелкой бокал, потерла виски.
- Тебе плохо, Роза? - всполошился Илья Ильич.
- Мне хорошо. Хотя такой развалине уже в могилу давно пора.
- Боже мой, Розочка, о чем ты говоришь?
- Вот и забыла о чем. А все из-за вас, мужчин. Вечно вы сбиваете с толку нас, бедных женщин. - В ее темных глазах вспыхнули лукавые искорки. Лебедев подумал, что в молодости старушка наверняка сводила с ума не одного Илью Ильича. - Так вот, - продолжила Роза Львовна, - я хочу сказать, что гордыня - большой грех. За него и наказание может быть самым страшным, да. Упаси вас от этого Бог, дорогой мой Андрюша. - Хозяйка снова взялась за хрустальную ножку и улыбнулась. - Я пью за вас, милый! Вы были хорошим другом нашему сыну. Вы подарили нам жизнь, когда нашли внука. Теперь я просто обязана дожить до правнуков! А сегодня вы согрели собой эти стены, не пожалели время для двух занудных, скучных стариков.
- Роза Львовна...
- Молчите, когда старшие говорят! Да, не пожалели, - упрямо повторила Олевская, - потому что у такого человека, как вы, каждая минута - золотая, а этот драгоценный металл надо ценить! - Она торжественно подняла бокал. - Будьте счастливы, мой мальчик! Мы с Ильей Ильичом надеемся еще увидеть ваших деток, так, Илья?
- Так, Розочка, так.
- Дайте, дорогой, слово, что позовете меня на рождение первенца.
- Обещаю, что первому ребенку дадите имя вы, дорогая Роза Львовна. - В ответ она довольно кивнула и выпила до дна шампанское.
Той же ночью Олевская тихо скончалась в собственной постели, под боком у мужа, проспавшего последний вздох своей Розочки.


Продолжение следует

Дата публикации : 25-03-2014 (Просмотров статьи : 349)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика