НОРМА - ТРИ ДЕВИЦЫ ПОД ОКНОМ (4)
 
ТРИ ДЕВИЦЫ ПОД ОКНОМ (4)

ЕЛЕНА ШЕРМАН
(окончание)


В пыльном Кабуле Паша штурмовал дворец Амина. В отравленном радиацией Чернобыле тушил 6-й реактор. В горной Чечне вел смертельный поединок с Басаевым (еще в ту, первую чеченскую). На его глазах гибли лучшие друзья, и сам он неоднократно бывал на волосок от гибели. Но пули пролетали мимо - может, потому, что сам он искал смерти. После того, как его любимая, хрупкая, золотоволосая Тонечка, погибла под колесами грузовика, за рулем которого сидел пьяный водитель…
- Мне в морге сказали, что она была беременна, - утирал скупые слезы Паша. - А я не знал. И думал - буду одну хоронить, а хоронил двоих…
Растроганная Лина сама прослезилась. Впрочем, наряду с печальными историями Паша рассказывал немало и веселого, так что на однообразие диалогов жаловаться не приходилось. Впечатление человека скупого он также не производил: дважды он угощал Лину в разных кафе, не столь, правда, дорогих, как то, где познакомились Вероника с Игорем, но вполне приличных. В насыщенном общении, правда, не переходящем в нечто большее, пролетели несколько дней, пока Павел Андреевич не явился на свидание с мрачным и расстроенным лицом.
- Обокрали! На рынке, представь: вытащили бумажник из заднего кармана брюк! Мне и смешно, и стыдно. Меня, с моим опытом - обокрали! Мне очень неловко… но ты не одолжишь мне сотню до завтра, пока друг не переведет по почте?
Поколебавшись, Лина вынула купюру, и, как оказалось, колебания были напрасны: на следующий день Паша вернул ей сто гривен и - наконец-то! - предложил провести время наедине. Правда, по каким-то причинам идти к нему было решительно невозможно (Паша снимал комнату в частном доме), снимать номер в гостинице в сезон было слишком дорого, предаваться любви на пляже, когда стемнеет - слишком несолидно, и в конце концов Лине не оставалось ничего другого, как предложить свой номер - при условии, что "с девочками удастся найти взаимопонимание".
Хоть и без особого восторга, но Вероника и Наташа согласились в пятницу уйти в семь и вернуться в полночь, и Лина, в предвкушении если не ночи, то вечера любви купила бутылку "Перлыны степу" и сделала маникюр и педикюр. Паша пришел к санаторию ровно в семь, облаченный в почти чистый белый костюм и черные очки. В руках он держал букет пионов.
- Это тебе, любимая, - с чувством произнес он. - Как же долго я ждал этот вечер!
Трепещущие в предвкушении страсти, они прошли в номер, внезапно показавшийся Лине не таким жалким, как обычно, и, по настоянию Паши, распили по бокалу вина. Двести граммов вина подействовали на Лину так, как двести граммов водки: у нее зашумело в голове, и она воспользовалась минутной слабостью, чтобы кокетливо прилечь на свою постель, где стащила с себя сарафан.
- Как я тебя хочу! - воскликнул Паша, бросив взгляд на ее обнаженное тело. - Сейчас я разденусь и покажу тебе, что такое настоящий спецназовец.
Он действительно снял пиджак, и это было последнее, что помнила Лина. Неожиданно она погрузилась в глубокий сон, продлившийся до рассвета. Ее не разбудили даже вернувшиеся за пять минут до полуночи подруги, по-своему недурно проведшие время в обществе Стаса: маленькая компания сидела на пустынном пляже и беседовала на разные темы. Когда же Лина наконец очнулась, она не могла ничего вспомнить: что было между ней и Пашей? И было ли что-то? Утром Вероника и Наташа, разумеется, принялись завистливо подтрунивать и предлагать поделиться пикантными подробностями, но Лина отвечала односложно и неопределенно. Несколько раз она звонила Паше, но абонент был вне зоны доступа. Странным был не только провал в памяти, но и головная боль и общее ощущение разбитости. Как будто она чем-то отравилась накануне…
- Мы идем на завтрак, а потом на пляж! - сообщила ей Вероника.
- Идите, девочки, я вас догоню, - пробормотала Лина, охваченная страшным подозрением. Едва подруги вышли, она кинулась к своей сумочке, где в потайном кармане лежали две тысячи гривен - она всегда носила деньги с собой.
Деньги исчезли.
Лина нецензурно выругалась, села на кровать и разревелась.
Остатки душевных сил ушли на то, чтобы не выдать свое поражение перед подругами. Осторожно выяснив, не пропало ли у них что-нибудь (к счастью, свои капиталы Вероника и Наташа не оставляли в номере), Лина предпочла больше не говорить о "бойце невидимого фронта", намекнув, что все было супер, но внезапный звонок прервал их роман и заставил Павла Андреевича раствориться во мраке ночи.
- Кто знает, свидимся ли еще, - заключила она, добавив мысленно: "в зале суда, гнида!"
В милицию она не пошла, хотя номер мобильного (который теперь всегда был "вне зоны доступа") и представлял собой некоторую "нить": через неделю… нет, уже через 6 дней уезжать, и возьмут ли еще ее заявление, а если возьмут - кто будет его искать? Жулик и альфонс явно переехал в ближайший курортный поселок и окучивает там очередную дуру. Хорошо хоть жива осталась.
Вероника, погруженная в собственные невеселые размышления, не обратила внимания на перемену в поведении обычно активной и жизнерадостной Лины, которая в оставшиеся до отъезда дни ходила мрачная и неразговорчивая; более чуткая Наташа заметила, но приписала ее грусти от внезапной разлуки с Павлом Андреевичем. Впрочем, Наташе было не до Лины и ее переживаний: ее роман со Стасом - или то, что казалось ей романом, - плавно приближался к логическому завершению, к апофеозу. Апофеоз наступил в ночь накануне отъезда, когда Наташа и Стас оказались на том же пляже, но уже вдвоем. Именно там, под шум волн, мнилось Наташе, их хорошие разговоры "за жизнь" и дружеские объятия должны были перейти в фазу пылкой страсти.
Была звездная ночь, какая бывает только на юге на излете лета: царственная, увенчанная звездной короной, овеянная легким морским ветром, шепчущая тысячами голосов о любви и наслаждении. Стас принес с собой пластиковую бутылку того самого молодого вина, Наташа притащила санаторский плед, до того мирно дремавший на полке шкафа. Парочка уселась на расстеленном пледе лицом к волнам, пригубила - по очереди - вина из бутылки.
- Жаль, гитары нет, - вздохнул Стас. - Такая романтическая ночь… О, давай я стихи почитаю.
Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин…, -
уверенно начал он и читал стихи без перерыва не менее двадцати пяти минут. Наташа была в восхищении, к которому примешивалось нетерпение: когда уже это дитя богемы перейдет от любви небесной к любви плотской? Но, выложив все свои поэтические запасы, Стас, вместо того чтобы заняться делом, стал выяснять у Наташи, кто ее любимый поэт.
- Я Есенина люблю. Помнишь, в "Персидских мотивах": о любви слова не говорят…
- Есенин… Я им бредил в 16… Я не верю в его самоубийство. Его убили чекисты…
- Стааас! - не выдержала Наташа. - Обними меня!
Стас откликнулся на призыв, нежно прижав Наташу к себе, и продолжил:
- А знаешь, как Есенина приняли в литературном мире? Издевательски! Он пришел в лаптях и обмотках, а Зинаида Гиппиус заявила: что это у вас за гетры такие интересные? Это, наверно, последняя мода? Представляешь, каково ему было? А вообще, у всех русских поэтов трагическая судьба. Смотри: Грибоедов - растерзан в Тегеране. Пушкин, Лермонтов - убиты. Блок умирает молодым от цинги, едва дожив до сорока. Есенин и Маяковский - убиты. Гумилев - расстрелян. Цветаева - повесилась, затравленная НКВД. Почему так, Наташ?
Вместо ответа Наташа обхватила Стаса руками и прижалась к его губам. Целовались они минут пять, но Стас не делал не малейших попыток перейти к главной части, так что даже застенчивая Наташа вынуждена была сказать прошептать:
- Стас, возьми меня…
Стас отстранился и вздохнул.
- Наташ, ты такой умный, тонкий человек, нам так хорошо вдвоем… Ну на фига тебе эти нелепые телодвижения?
Наташа растерялась.
- Как это на фига?
- Современная культура гиперболизирует роль секса, - уверенно сказал Стас. - А на самом деле он неважен. Совокупляются и мыши, и кролики, а вот на духовную близость способен только человек.
Медленно-медленно до Наташи начало доходить.
- Ты что же… не любишь секс?
- В юности любил, а потом перерос.
- И что… совсем разлюбил?
- Совсем. Ты сейчас скажешь, что у меня есть язык и руки, а не скажешь, так подумаешь. Но ведь руки и у тебя есть, разве в них дело? Я истосковался по живой человеческой душе, а не по судорогам сладострастия. Разве мы плохо общаемся?
Наташа горько вздохнула. Ей захотелось немедленно уйти, но она осталась, отчасти - по мягкости характера, отчасти - от неловкости перед девчонками (сказала же, что уходит на всю ночь!), и почти до рассвета слушала разглагольствования Стаса на общекультурные темы.
- Я тебе емейл написал, - протянул он ей перед санаторием клочок бумаги. - Чуть не забыл. Приедешь домой - пиши! Буду рад продолжить общение.
Наташа клочок бумаги взяла, но, едва за ней закрылись входные двери, разорвала на мельчайшие клочья.
"Я всю ночь проработала бесплатными ушами", - пришла она к неутешительному выводу, тихонько открывая дверь своего номера. "Вот и весь роман".
День отъезда прошел в обычной суматохе: сбегали на пляж, бросили монетки, чтоб вернуться, потом собирались, чуть не забыв в последний момент свои полотенца, потом сдавали номер, потом договаривались с таксистом, и все это в сорокаградусную жару - так что когда три подружки наконец ввалились в свое купе, все три плюхнулись на сиденья с чувством неимоверного облегчения.
И снова им невероятно повезло: четвертый пассажир где-то затерялся.
- Может, по пути подсядет, - предположила проводница, - принесшая им белье.
Поезд набирал ход, мчась на север. В купе воцарилась неожиданная тишина: каждая смотрела на подруг с плохо скрытой завистью к чужому "успеху", терзаясь своим поражением.
- Ну что, девчонки, хорошо отдохнули, - сказала в пространство Вероника. - Вы особенно.
- Почему мы? - отозвалась Лина даже с вызовом. - Это ты сняла красавца-эстета.
- Зато у вас был феерический секс.
- Ага, феерический, - пробормотала Наташа.
- А что? Вы ж всю ночь на пляже…
- Импотент он, вот что, - выпалила Наташа неожиданно для себя.
- Как? - изумились Вероника и Лина.
- А так. Рожденный пить это самое не может. Мы протрепались всю ночь, ничего не было.
При этих словах Лина истерически захохотала, и смеялась так долго, что Вероника стала смотреть на нее с недоумением, а Наташа - с обидой. Когда дар речи вернулся к ней, она выдохнула:
- А мой "спецназовец" подмешал мне чего-то в вино, украл две штуки и смылся. Хорошо мне сын триста гривен потом перевел, а то б у вас занимала.
- Как? - чуть не упали Наташа с Вероникой.
- Так! Аферист он оказался и проходимец.
- А мой - гей, - призналась Вероника. - Ух, и оттянулись мы, девки, ничего не скажешь!
Подруги переглянулись и захохотали, словно со смехом из них выходила вся боль, вся горечь разочарований. И долго еще, к недоумению соседей, 6-е купе сотрясали взрывы хохота - это Лина, Вероника и Наташа делились подробностями.
- Да, девы, что тут скажешь? - утерла выступившие от смеха слезы на глазах Лина. - Только стихами, я сейчас придумала:
Три девицы без проблем,
Возвращаются ни с чем.
Вот три розы без шипов
Возвращаются с югов,
Где, как и везде на свете,
Нет нормальных мужиков.
- Ты гений, Лина, сам того не зная, - зааплодировала Вероника, и Наташа присоединилась к ней.
Уже глубокой ночью Лина спросила сонным голосом ворочавшихся подруг:
- Девки, а на следующий год на юга поедем?
И Наташа и Вероника дружно ответили:
- Само собой!


Дата публикации : 24-09-2014 (Просмотров статьи : 325)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика