НОРМА - ПЯТЬ МУЖЕЙ БУХГАЛТЕРА КАПИТОНОВОЙ(3)
 
ПЯТЬ МУЖЕЙ БУХГАЛТЕРА КАПИТОНОВОЙ(3)

ЕЛЕНА ШЕРМАН


Продолжение.

Однако во ВГИК я поступил только с третьей попытки, и то на сценарный.
- Да, - протянула я, попивая ликер (к тому времени мы дошли уже до сладкого), - всюду нужен блат.
- И везение! Увы, Фортуна была ко мне неблагосклонна. Когда Эмиль задумал свой "Табор уходит в небо", роль Лойко Зобара была обещана мне. Мой типаж, мой образ - он взял меня без проб, только увидел! Я прочел сценарий за одну ночь и просто бредил этой ролью. И вот, за три дня до начала съемок, я попадаю в жуткую аварию. Врачи ни за что не ручаются. Неделю я в коме. Что оставалось режиссеру?
- Вот уж не повезло так не повезло, - вставила я.
- Повезло! Ибо я выжил и полностью оправился. Но Лойко Зобара сыграл другой. А "Гардемарины"? Меня уже практически утвердили, но интриги! всюду интриги, и буквально накануне съемок я узнаю, что мою роль отдали Диме Харатьяну под тем предлогом, что я староват для нее. Я мог бы рассказать вам, Людочка, тысячу таких историй….
Что в историях Ричарда было правдой, а что ложью, я и теперь не могу сказать точно. Много времени спустя я узнала, что род польских аристократов Сапег действительно существовал, но пресекся еще в 16 веке. Проверить, у каких режиссеров он пробовался и пробовался ли, и вовсе не представляется возможным - но, с другой стороны, диплом ВГИКа у него имелся, и в первый же мой визит к Ричарду домой мне показали два художественных фильма конца 70-х - начала 80-х, в титрах которых значился "Р.Савельев". Правда, роли были второго плана, а сами фильмы никто теперь и не помнил: один - какая-то проходная агитка про армейские будни, второй - что-то невыносимо нудное про леспромхоз; но все же нельзя сказать, что человек совсем не снимался и к кино не имеет отношения. Впрочем, в последние годы актерская карьера Ричарда, по его словам, плавно перешла в режиссерскую: у него была "масса замыслов".

Заморочить голову мне было нетрудно: в мире киношном, богемном я ничего не понимала. В мужчинах я разбиралась несколько лучше: вне всякого сомнения, Ричард принадлежал к породе красивых гуляк, элитных плейбоев, способных подарить женщине запоминающийся на всю жизнь праздник - и испортить всю оставшуюся жизнь, если ненароком в него влюбишься. А праздника у меня не было давно, слишком давно - и я поддалась его обаянию, втихомолку удивляясь: зачем ему я? Деньги, судя по шикарной квартире с видом на Кремль и бессчетным тратам, у него имелись, так что, при такой эффектной внешности и обаянии Ричард мог заарканить любую модель или кинозвезду. А он тратил время и силы на меня, угощая в дорогих кабаках, знакомя со знаменитостями и осыпая комплиментами.
- Ты не знаешь себе цены! Ты - чудо
, удивительная женщина: провинциалка, покорившая Москву и сохранившая при этом душевную чистоту и неиспорченность! Это готовый сюжет для фильма.
- Разве что для трагикомедии, - ответила как-то я, не догадываясь, что случайно попала в яблочко, ибо все дальнейшие события идеально вписывались именно в этот жанр.
Месяца через полтора после нашего знакомства Ричард сделал мне предложение… нет, не то, не то, конечно. Под соусом очередного "ты себя недооцениваешь, ты достойна большего" он предложил мне стать финансовым директором его нового проекта: детской актерской школы.
Замысел дышал широтой и благородством, как, впрочем, все предложения Ричарда. Предполагалось не просто обучать талантливых малышей азам актерского мастерства, но и выявлять одаренных детей среди сирот в интернатах и давать им как бы путевку в большую актерскую жизнь. При этом Ричард не собирался ограничиваться рамками СНГ: со временем планировалось завязать тесные контакты с Голливудом.

- Все знают имя Милы Йовович, но мало кто знает, что свою актерскую карьеру она начала ребенком! И все благодаря настойчивости мамы - Галины Логиновой. А мы откроем Голливуду десятки, сотни новых Мил! Мы дадим шанс детям из самых дальних окраин! К нам поедут из Мурманска и Владивостока, из Душанбе и Бреста! - страстно проповедовал Ричард, и глаза его горели огнем подлинного энтузиазма.

Даже не знаю, как я устояла. Должно быть, ангел-хранитель уберег, но от роли зиц-председателя Фунта я отвертелась. Ричард даже немного обиделся, видно, возлагал на меня немалые надежды, но вскоре утешился, уломав меня подрабатывать в его школе вторым бухгалтером. Честно говоря, я надеялась, что работы будет мало или совсем не будет, но сильно ошиблась.

- У вас необычайно талантливый ребенок! Посмотрите на его пластику, на его улыбку - это же прирожденный артист! Но талант, как алмаз, нуждается в огранке, чтобы засиять по-настоящему, чтобы его все увидели. Нужно чуть-чуть подучиться: поставить дикцию, научить раскованности перед камерой, преподать основы, так сказать - и ваш ребенок станет звездой. На одной рекламе вы будете с легкостью зарабатывать до пяти тысяч в месяц! Долларов, естественно, долларов. Вы даже не представляете, как сейчас востребованы талантливые малыши! Сколько стоит наш курс? Тысячу долларов. Да, дорого, согласен. Но, во-первых, посмотрите, кто у нас преподает: Гусовская, Дерябкин - это же школа, это уровень, это живые классики! Остальные тоже педагоги экстра-класса. А во-вторых, скажу вам откровенно: от того все наши беды, что мы привыкли к халяве и не понимаем, что прежде чем заработать деньги, их нужно вложить! А здесь вы вкладываете деньги в будущее собственного ребенка, в гарантированное будущее. В конце концов, вы не деньги вкладываете, а определяете его судьбу. Потому что количество мест ограничено, а шанс стать звездой получает тот, кто приходит первым.
Этот монолог с разными вариациями в неподражаемом исполнении Ричарда я слышала раз десять, и всякий раз разговор заканчивался одинаково: колеблющаяся мамашка вынимала бумажник (Ричард признавал - из каких-то своих соображений - только оплату наличными). Впрочем, колебались немногие: благодаря умело поставленной рекламе в школу народ повалил валом, ибо Ричард делал беспроигрышную ставку на вечные чувства: родительское тщеславие и человеческую глупость.

С внешней стороны все выглядело прилично: официально школа называлась школой Гусовской и Дерябкина, и в самом деле, они участвовали в учебном процессе, давая два раза в месяц "мастер-классы". Другое дело - реальная ценность этих мастер-классов, сводившихся к получасовым разговорам с детишками в стиле "ути-пути, какие вы хорошие ребята!"; но детишки оценить уровень преподавания не могли, а родителей на занятия не пускали. "Живые классики" раздавали автографы, трепали детишек по головам и, получив свою долю, уезжали на такси. В остальное время юные питомцы декламировали стишки, немножко танцевали, немножко пели, разыгрывали примитивные сценки под руководством юных студентов театральных вузов - в общем, проводили время не без пользы для себя. Конечно, никакие режиссеры-рекламщики кастингов у нас не проводили, и оглушительная кинокарьера никому из ребят не грозила - но ведь и славу вкупе с огромными гонорарами Ричард обещал по окончании курса, а курс был рассчитан на полгода.
Убедившись, что школа юного актера пошла, Ричард немедля раскрыл перед доверчивой публикой новые горизонты: Вскоре перед честолюбивыми мамашами и их чадами открылись новые горизонты, учредив школу юных фотомоделей.

Юные модели - будущие звезды миланских подиумов - обучались 4 месяца, и брали с родителей всего 600 долларов. Но школа моделей оказалась в финансовом отношении выгоднее школы юных актеров, и не только потому, что учеников оказалось больше. Почти каждый выпускник заказывал "профессиональное портфолио" - 12 цветных фотографий среднего качества, которые обходились, однако, в 300 долларов. Еще 200 долларов брали за то, чтобы занести юную модель в "Интернет-каталог" (в то время про Интернет средний обыватель знал куда меньше, чем теперь, и дикая цена за размещение фотографии на каком-то полудомашнем сайте никому не казалась дикой). Еще 200 долларов стоила "рассылка фотографий по заграничным модельным агентствам". Хорошо было также, выдоив из родителя штуку баксов за актерскую школу, намекнуть, что шансы его чада на кинокарьеру существенно возрастут после окончания школы фотомоделей. Словом, дойка шла такими темпами без простоев и выходных, что в былые времена Ричарду присвоили бы звание "заслуженный оператор машинного доения".

- Ричард, - осторожно заметила я как-то за ужином (к тому времени я уже переехала к нему), - тебе их не жалко?
- Кого?
- Да родителей… Вот вчера к нам в бухгалтерию по ошибке зашла мамочка из Сыктывкара с уродливой лопоухой дочкой. Ну какая из ее девочки модель? В какую рекламу ее возьмут? Ведь есть заведомо неперспективные дети, а ты их все равно берешь.
Надо заметить, что в ту пору я еще верила в определенные перспективы, если не актерские, так рекламные, для одаренных выпускников школы.
- Да, - изобразил на лице глубокую задумчивость Ричард, - отчасти ты права… Но ведь таких детей единицы! Большинство ребят очень, очень способные, уж в этом я разбираюсь!
- Тем более, если неперспективных детей совсем мало, не стоит их принимать! Убыток невелик, а репутацию сохраним.
- Гм… а что, это мысль. Люда, ты гений.
Следующий набор в актерскую и модельную школы ждал сюрприз: Ричард ввел "экзамен", долженствующий "повысить уровень" и "отсеять балласт". Наличие экзамена, как потом выяснилось, позволило дополнительно сдирать с родителей деньги за его успешную сдачу.

Понятно, что "живые классики" играли роль свадебных генералов, а реально всеми делами заправлял Ричард, числившийся всего лишь пресс-секретарем. Финансовым директором стал низенький субъект с противной рожей по фамилии Почечуев. Не знаю, на какой помойке Ричард его выкопал, но за год моей деятельности в качестве бухгалтера я ни разу не видела финансового директора трезвым. Непосредственным моим начальником - главным бухгалтером - был молчаливый, мрачный брюнет с особой приметой - стеклянным глазом. Бухгалтерское дело он знал очень недурно, а в работе проявлял странный энтузиазм, неизменно оставаясь после окончания рабочего дня. На мою долю оставалась мелкая, сугубо техническая работа - правда, количество ее росло чуть ли не с каждой неделей. По окончании рабочего дня Ричард неизменно отвозил меня домой, галантно целуя в машине "мои любимые уставшие глазки".
Вы спросите: как скоро я поняла, что моим четвертым, на сей раз гражданским, мужем стал обыкновенный аферист? Не так уж быстро: где-то через полгода, когда к Ричарду пожаловали недовольные родители первых выпускников, которых, разумеется, никто не позвал сниматься в рекламе за бешеные гонорары и вообще никуда не позвал. Разумеется, Ричард виртуозно отбрехался - как всегда, но тут и меня осенило: это лохотрон. Через минуту, впрочем, я принялась спорить сама с собой. Я привыкла к образу Ричарда - бесталанного актера, и мне не хотелось, чтобы он оказался талантливым проходимцем. А может, я тороплюсь с выводами? А может, я чего-то не понимаю? Может, он на самом деле меня любит, и предложил переселиться к нему не для того, чтоб все время держать под контролем, а потому, что не может на меня наглядеться?

Спор остатков романтического отношения к миру (а я и не знала, что они еще уцелели) со здравым смыслом продолжался ровно месяц. А потом я нашла загранпаспорт гражданина Украины на имя какого-то Нечипоренко Ивана Петровича, уроженца Луганской области, 1955 года рождения - но с фотографией Ричарда. В паспорте стояла свежая шенгенская виза.

Собрав, по самым скромным подсчетам, около полутора миллионов долларов, Ричард явно готовился в ближайшее время уносить ноги. Потому и поддельный паспорт не был запрятан куда-то далеко и глубоко, а лежал в верхнем ящике его письменного стола, который Ричард, куда-то спешно уехавший в тот вечер, забыл запереть - чтобы быть под рукой на всякий случай. Мне о грядущих планах муженек не сказал ни слова: стало быть, собирался бежать без меня. Очень соблазнительно было порыться в хранящихся в столе бумагах, но в любую минуту Ричард мог вернуться, и я успела лишь обнаружить договор аренды: оказывается, шикарная квартира, в которой мы жили, вовсе не была собственностью Ричарда, он ее снимал.

Будь я моложе и наивнее, я, несомненно, решила бы "вывести лжеца на чистую воду" и затеяла бы громкий и ненужный разговор с разоблачениями; но юность и времена бурных страстей прошли. О чем говорить, если все ясно? Когда Ричард вернулся домой, я ничего ему не сказала, а на следующий день под предлогом скверного самочувствия осталась дома и все утро собирала свои вещи. На том же такси, на котором я отвезла три тяжелых чемодана в камеру хранения Казанского вокзала, я приехала к двум часам дня в школу юного актера. Ричард, к счастью, оказался на месте, но в его кабинете сидели какие-то люди. Наш последний разговор оказался очень коротким.

Продолжение следует

Дата публикации : 18-12-2014 (Просмотров статьи : 318)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика