НОРМА - ПЯТЬ МУЖЕЙ БУХГАЛТЕРА КАПИТОНОВОЙ(4)
 
ПЯТЬ МУЖЕЙ БУХГАЛТЕРА КАПИТОНОВОЙ(4)

ЕЛЕНА ШЕРМАН


Продолжение.

- Дай мне мою трудовую на две минуты, из налоговой звонят, что-то хотят уточнить, - попросила я с порога (все документы сотрудников хранились в сейфе у Ричарда).
Ричард извинился перед посетителями, быстро вытащил из сейфа трудовую книжку и молча сунул мне.
Я вышла, сама заполнила графу о прекращении работы в "Школе юного актера Н.Гусовской и М.Дерябкина" и отправилась к Почечуеву - по счастливому стечению обстоятельств, и он оказался на месте.
- Подпишите и поставьте печать, Ричард приказал.
Почечуев знал, что мы с Ричардом фактически муж и жена, и ему не пришло в голову усомниться в моих словах. Как за полчаса я устроилась в школу проходимца, так за полчаса и уволилась. Через два с половиной часа я сидела в купе поезда, следовавшего не в мой родной городок - Ричард знал, откуда я родом, так что имело смысл затаиться, а в ближайший к нему крупный город Н. С собой я увозила скопленные за годы работы в Москве несколько тысяч долларов. Покидала я Москву без радости, но и без сожаления, словно ощущала, что вовремя ставлю точку, вовремя завершаю очередной жизненный период, и если б я осталась, то дальше было бы весьма хреново.
Что подумал о моем бегстве Ричард, я не знаю. Может, и обрадовался в глубине души - кто знает, какие у него были намерения, а я сама избавила его от всех хлопот. Через некоторое время из газет я узнала о разразившемся скандале, о коллективном иске обманутых родителей, о закрытии обеих школ - актерской и фотомодельной, об аресте Почечуева. Про Ричарда писали до странного мало. Потом Почечуев умер в СИЗО, а дело закрыли. Слава Богу, меня не искали, а если и искали, то не нашли. Впрочем, в этом деле я была почти такой же жертвой, как и честолюбивые мамашки и их одаренные чада, только взяли меня на другую приманку.
В Н. я сняла квартиру и почти сразу же нашла работу, неплохо оплачиваемую по провинциальным меркам: заместителем главного бухгалтера строительной фирмы. Первые месяцы - адаптации, утряски-усушки - прошли быстро и напряженно, но меня не страшил этот стресс, наоборот: так хорошо было, придя вечером домой и приняв душ, сваливаться в кровать и вырубаться. Потом все устаканилось, началась рутина - и пришла бессонница. Глядя на желтый фонарь за окном, я часами размышляла о своей жизни, блуждая по замкнутому кругу.
Почему я всякий раз остаюсь у разбитого корыта? Почему я упорно выбираю не тех мужчин? Правда, и мужчины у меня какие-то интересные, как на подбор. Ведь на что жалуются наши бабы чаще всего? Или пьет, или гуляет. А мои мужья все были равнодушны к спиртному, и даже Ричарда я никогда не видела пьяным - разве чуть захмелевшим. И изменять не изменяли, даже Ричард… разве что изменял так ловко, что я и не заметила. И не дураки, не невежды, есть о чем поговорить. И в постели хороши. И внешность нормальная - даже Фиму, наименее симпатичного из всех, и то можно было показывать с близкого расстояния. И рук не распускали. И все при них - а вот жить с ними нельзя, и все заканчивается одинаково: я остаюсь одна с таким поганым ощущением, словно песку нажралась, и вою на луну… или вот на фонарь. Тьфу.
Мелькнула даже мысль пойти к психологу - да так и осталась мыслью. Сеансы психоанализа или как он там называется мне заменило общение в Интернете с виртуальными соратницами по несчастью. Интересно, что впервые с чудом информационных технологий я познакомилась еще в Москве, но использовала Интернет крайне примитивно - погоду смотрела да емейлы по работе отправляла. Теперь же передо мной весьма кстати открылись новые горизонты, отвлекающие внимание от тяжких дум о былом.
Засиживаясь за полночь на виртуальных посиделках, я, конечно, не думала, что именно Интернету я буду обязана очередным крутым поворотом личной жизни. Я не регистрировалась на сайтах знакомств и не висела в эротических чатах, я не искала в Сети мужчин - ни отечественных, ни иностранных. Мой круг общения был ограничен несколькими сугубо женскими форумами, один из которых был посвящен шитью, вязанию и всяческому рукоделию. Когда-то в юности я немного вязала на спицах и крючком, потом забросила, а теперь вот решила взяться за былое. Впрочем, надолго меня не хватило: самыми большими моими достижениями стали вязаная крючком салфетка и черная ажурная летняя шапочка в стиле 1920-х. Шапочка, обнаруженная на каком-то сайте, увлекла меня простотой выполнения. Я связала ее за два дня, сфотографировалась и выложила фотку на форуме рукодельниц - похвастаться.
Несколько рукодельниц оставило одобрительные комментарии, а одна девушка написала в письме (под ником на форуме принято было указывать электронный адрес), что шапочка красивая, только я в ней похожа на томную корову. Смешно, но я расстроилась и даже хотела удалить фотографию. Разумеется, через несколько дней я забыла и про хамский отзыв, и про саму фотку, и никогда бы не вспомнила, если бы через месяц с лишним не получила в высшей степени странное письмо на английском языке, подписанное совершенно незнакомым именем: Эндрю Лейтон.
Неизвестный мне мистер Лейтон писал, что забрел на русский форум совершенно случайно и был поражен, увидев мою фотографию. По его мнению, я похожа на женщин Ренессанса, я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, и что он не может не выразить мне свое восхищение. В заключение мистер Лейтон сообщал, что он разбирается в женской красоте, т.к. является художником, и выражал надежду, что его письмо меня не рассердит.
Письмо меня не рассердило, но удивило до самой последней стадии - до приоткрытого рта. По неопытности я придала ему чрезмерное значение и долго пыталась понять, с какой целью оно написано. Именно любопытство побудило меня ответить - так же, как я прочитала, т.е. с помощью компьютерного перевода. Я сдержанно поблагодарила неведомого Эндрю за теплые слова и похвасталась, что шапочку связала сама.
Ответ пришел в тот же день. Мистер Лейтон продолжал восторгаться моей личностью, и немного рассказал о себе. По национальности он англичанин, но долго жил "на континенте" (я не сразу поняла, что это значит) и ощущает себя гражданином мира. По призванию он художник, но занимается бизнесом, а все свободное время отдает любимому хобби. Ему 40 лет, и он свободен.
В подтверждение своих слов Эндрю прислал 2 фотографии: свою и своей картины. Картина меня не впечатлила - обычный натюрморт, а вот ее автор понравился. Голубоглазый бородатый мужчина, стоящий на пустынном пирсе, походил не то на моряка, опоздавшего на свое судно, не то на одинокого мечтателя, ждущего свои алые паруса. В общем, лицо было приятное, фигура атлетическая, а оставшийся неизвестным фотограф - явно талантлив.
Между нами завязалась переписка, носившая вначале вполне дружеский характер. Я рассказывала Эндрю о России, он мне - об Англии, Испании, Португалии и других странах, где жил и бывал. Переписка развлекала меня и заставляла извлечь из недр памяти остатки школьного английского - мне нравилось понимать содержание писем почти без помощи автопереводчика. Потом Эндрю попросил мой телефон - и позвонил в тот же вечер. Голос у него оказался приятный, и говорил он умышленно медленно - чтобы мне было легче понять.
Трудно сказать, в какой момент я подсела на наше телефонно-виртуальное общение - но подсела, как наркоман, и стала с нетерпением ждать писем, готовиться (переводить то, что хотела рассказать) к телефонным разговорам. Эндрю заполнил пустоту, но заполнил, как
заполняет ее любовь к кумиру в 16 лет - как мечта, как некий контур, который можно раскрасить по своему усмотрению. Все, что я знала - фотографии, голос и его истории - позволяли слепить любой образ, и я лепила - бессознательно, стихийно - некоего английского джентльмена, человека строгих правил, но при этом мечтательного и чистого душой. Сначала это было развлечение, а потом - увлечение.
Правда, опыт и здравый смысл нашептывали, что и с Эндрю должно быть что-то не так - такова моя планида невезучая! - но я отмахивалась от зловещего шепота. В конце концов, это всего лишь невинная полуигра, виртуальный флирт, я же не собираюсь выходить за него замуж! А с другой стороны - это ведь с нашими мне не везло, и не исключено, что с иностранцем все сложится по-другому.
С приближением лета Эндрю настойчиво заговорил о совместном отпуске. Он и прежде звонил часто, а тут как с цепи сорвался и названивал по два-три раза в день. Разумеется, он готов был полностью оплатить мой вояж, и я заколебалась. Соблазн посмотреть на халяву Европу оказался чересчур сильным, и в конце концов я не устояла. Местом встречи стал остров Крит, а неделя, проведенная на нем, чуть было не пошатнула мой устоявшийся скептицизм относительно мужчин.
Я выговорила себе раздельное проживание и решила платить за отдельный номер сама - но первый же день показал несостоятельность моих опасений. Эндрю оказался тем самым благовоспитанным джентльменом, каким я его представляла, и, несомненно, запрети я, он и к руке б моей не прикоснулся, не говоря о большем. Но я не запрещала, а наоборот, поощряла. Чем-то этот рослый мужчина походил на большого ребенка, нуждающегося в ободрении и заботе. Подобная робость удивляла и импонировала одновременно. Мне даже показалось, что когда-то этот человек пережил какую-то интимную душевную травму, и ее последствия сказываются до сих пор. Впрочем, Эндрю ничего такого не рассказывал, это уже я домыслила. Зато он щедро делился детскими и юношескими воспоминаниями.
Насколько мне позволило понять мое знание языка, Эндрю и его младший брат Колин родились у далеко не молодых родителей: отцу на момент рождения старшего сына исполнилось пятьдесят три, матери - сорок семь. Но большая разница в возрасте между родителями и детьми не помешала им стать счастливой и дружной семьей. Даже поступив в университет, Эндрю, в отличие от других студентов, с нетерпением ждал выходных, чтобы провести их дома, среди родных. Когда Эндрю было 22 года, его отец умер, отчего - я так и не поняла, а переспрашивать было неловко. Через три года умерла мать - от рака. Смерть родителей вызвала у Эндрю затяжной духовный кризис. Он бросил учебу и длительное время перебивался случайными заработками, скитался по Западной Европе, а потом вернулся в Англию и в университет, проучился еще полтора года на искусствоведа, но диплом так и не получил. Его друг затеял бизнес и позвал Эндрю в качестве компаньона. Бизнес заключался, кажется, в продаже кормов для домашних питомцев, и вскоре прогорел, но благодаря ему Эндрю освоил на практике азы коммерции. Теперь у него свое дело: так называемый "зеленый туризм", то есть турфирма-посредник между усталыми горожанами, желающими подышать деревенским воздухом, и фермерами, желающими сдать пару комнат в своих домах. Бизнес интересный, ненапряжный и прибыльный; а главное, оставляющий много свободного времени на хобби: живопись (за неделю Эндрю раз пять запечатлел мой не гордый профиль в своем альбоме), фотографию, путешествия, Интернет и прочие невинные радости.
Как видите, все получалось очень складно: становилось понятным, откуда у Эндрю столько времени на виртуальное общение и почему он не был до сих пор женат (семейная традиция позднего брака).
У меня не было никаких причин сомневаться в его словах: биография вполне соответствовала человеку, если так можно выразиться. Вообще ту неделю я вспоминаю как командировку в рай, и не только из-за необыкновенной красоты окружающей природы. Все было на удивление хорошо: на небе ни облачка - и сильный бодрящий ветер, позволяющий перенести сильную жару; на душе ни тени грусти или тревоги - и светлая радость темных ночей.
В последний вечер нашего пребывания на Крите мне сделали сказочное предложение руки и сердца. Представьте: терраса ресторана, справа - море слегка волнуется при свете звезд, слева - звучит легкая музыка типа сиртаки, на столе алые розы и зажженные красные свечи, а симпатичный мужчина протягивает бархатную коробочку с кольцом внутри. И я не могла избавиться от ощущения, что все это происходит не со мной, что я смотрю очередной голливудский фильм с похожей на меня актрисой в главной роли.
Сценарий фильма требовал сказать "да", и я сказала "да" - хотя Бог свидетель, у меня и в мыслях не было очередного замужества… еще неделю назад.
Дальнейшие события также разворачивались с кинематографической быстротой, причем не нашего, а немого кино. Чуть ли не второй день после возвращения с Крита Эндрю забегал по инстанциям, чтобы организовать мне приглашение. Приглашение пришло очень быстро, и, хотя ехала в посольство без особой надежды, мне открыли без проблем и проволочек визу невесты на 6 месяцев. Несколько недель заняло оформление моих документов о семейном положении, и все это время Эндрю буквально висел на телефоне - не мог дождаться новой встречи. Свое нетерпение он объяснял тем, что боится меня потерять, если разлука затянется. Не скрою, мне эти слова льстили; а вот нескрываемая зависть знакомых, вообразивших невесть отчего, что Эндрю - миллионер, раздражала, и чем дальше, чем сильнее. Ко мне принялись приставать с идиотскими просьбами "найти заграничного мужа через Интернет", и тщетно я объясняла, что никого не искала, что все получилось случайно - никто не верил.
Иногда и я сама не верила в происходящее.
Свою единственную недвижимость - дом в нашем городке, в котором последние десять лет жила моя дальняя родственница с сыном - я не продала, хотя такая мысль и мелькала. Очень хотелось бы сказать, что не торопиться с продажей дома мне подсказал здравый смысл, опыт и интуиция, но мой здравый смысл в те недели пребывал не в лучшей форме. Я не продала дом только потому, что не смогла наскоро найти нормального покупателя, а за бесценок отдавать не хотелось. Итак, я уволилась с работы, раздала ненужное барахло, попрощалась с немногочисленными родственниками и друзьями - и с тремя огромными чемоданами отправилась навстречу совершенно новой жизни.
Эндрю встретил меня в аэропорту с самодельным плакатиком в руке: "Добро пожаловать, любимая!". Плакатик и рассмешил меня, и растрогал. Хотя виза невесты предусматривала совершенно легальное пребывание в стране на протяжении полугода, Эндрю с прежним нетерпением настаивал на немедленной регистрации брака. Три дня мы прожили в гостинице, осматривая Лондон (как ни странно, от этих трех дней в памяти почти ничего не осталось - слишком силен был шок), а потом поехали к нему, в северное графство на границе с Шотландией, где на окраине маленького городка стоял "фамильный замок" - особняк, некогда построенный дедом Эндрю.
На фотографиях особняк выглядел прилично и даже роскошно: двухэтажный домик в чисто английском стиле, с вьющимся по фасаду плющом и маленьким садиком. Реальность оказалась менее вдохновляющей - "фамильный замок" уже давно нуждался в капитальном ремонте, а заодно и в генеральной уборке. Хотя Эндрю настаивал на максимально скромной свадьбе, даже тех несколько человек, которых он пригласил на церемонию, нельзя было пускать в такой свинарник.


Продолжение следует

Дата публикации : 24-12-2014 (Просмотров статьи : 297)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика