НОРМА - НОЧЬ ЧУДЕС(3)
 
НОЧЬ ЧУДЕС(3)

ЕЛЕНА ШЕРМАН

То хорошо, что хорошо кончается.
Народная мудрость



Окончание.
9
Страх заставил Любу вскочить и зашагать по кухне, но, к собственному удивлению, она ощущала, как с каждой минутой страх переходит в злобу. Хватит издеваться над ней, она не игрушка и не безвольная жертва! Она не позволит безнаказанно глумиться над собой никому. В памяти вдруг всплыла история 20-летней давности: тогда оторвы из 8-Б подставили ей подножку, и она с размаху шлепнулась в новой светлой куртке в огромную мартовскую лужу. Грязные капли попали и на лицо, и даже на губы, а они хохотали, уверенные, что она утрется и пойдет дальше - ведь их было три, а она - одна. Может, так и было бы, но в Любе внезапно проснулся безумный, неистовый гнев, она с криком накинулась на обидчиц, и через несколько секунд три расфуфыренные сучки барахтались в той же луже. И когда доведенная до крайней степени нервного возбуждения Люба наконец-то услышала шум подъезжающей машины, ею овладела та же бесшабашная ярость существа, которому нечего терять. Схватив большую металлическую швабру, скромно стоявшую в углу кухни, она, как валькирия, ринулась к открывающейся двери. Она не сомневалась, что это Алексей. И сейчас он получит за все.
Действительно, в холл ввалился радостно хохочущий Алексей, в обнимку с какой-то белобрысой девицей в короткой зеленой дубленке в обтяжку. Девица в планы Любы не входила, и она замерла на миг со шваброй наперевес, но тут Алексей на свою беду открыл рот:
- А ты почему здесь?
Вопрос мигом восстановил в душе Любы прежние чувства, и с хриплым криком "Вот тебе за все, скотина!" она с размаху ударила Алексея шваброй по голове - из последних сил. Сил оказалось столько, что не ожидавший нападения мужчина свалился у ног девицы, закричавшей с искренней досадой:
- Блин, а мне говорил, что не женат! Козел!
- Она мне не жена! - прохрипел Алексей, держась за голову обеими руками и пытаясь подняться.
- Да, - подтвердила Люба, пытаясь ткнуть Алексея шваброй в бок, - я ему не жена, а он мне не муж! Знаешь, кто он? Маньяк!
- Дура, - зашипел Алексей, но новый удар швабры пригвоздил его к полу. - Идиотка, не бей по почкам…
- Да, - заметила девица, судя по всему, не слишком напуганная потасовкой, - опять я попала… Чё случилось-то?
- Он привез меня сюда и запер! - тут Любу внезапно начала бить крупная дрожь, ослабевшие пальцы сами разжались и выпустили швабру. - Я здесь уже сутки, телефон отключил, собака выйти не дает, ворота запер! Он псих!
- Тогда надо бежать! - сообразила девица. - Счас он встанет - всех порвет.
Дальнейшие события произошли с быстротой молнии: Люба схватила пальто и шляпу, девица подхватила валявшуюся на полу связку ключей, и уже через мгновение обе выскочили из дверей негостеприимного дома и как ошпаренные понеслись к калитке, так что не только пес, но и даже его хозяин не успели опомниться.
Оказавшись на улице, девушки еще минут пять бежали на каблуках по заснеженной улице, чудом не упав и не поломав себе ноги, а потом спасительница Любы остановила случайную машину и обе беглянки, задыхаясь от быстрого бега, ввалились на заднее сиденье.
10
- В центр! - скомандовала девица и, повернувшись к закашлявшейся Любе, весело спросила:
- Тебя как зовут, подруга?
Откашлявшись, наконец, та ответила.
- А меня Карина. Ты как на этого козла попала?
- Случайно… Такая глупость… - начала растерянно объясняться Люба. И в самом деле, как объяснить за три минуты случайному человеку то, что самой себе не можешь объяснить вторые сутки! - Мы познакомились на встрече Старого Нового года, потом он предложил поехать в ресторан, я смотрю - вроде мужчина приличный, отчего нет?
- А потом он предложил поехать домой, ты согласилась, и тут он показал свое подлинное лицо! - закончила Любин рассказ Карина.
- Вот именно.
- Слушай, - глаза Карины блеснули, - а чё он с тобой делал? Ну, понимаешь, о чем я.
- Ничего.
- Как, совсем ничего?
- Совсем.
- Точно маньяк. Может, он как это… слово забыла… ну, которые возбуждаются, поедая женщину? А, каннибал?
Люба вздрогнула и перекрестилась.
- Это счастье, что ты вырвалась! А я, прикинь, знакомлюсь с ним в кафе, муси-пуси, все нормально, едем на хату, думаю, наконец подфартило - и тут ты… Надо же, какая невезуха! Третий раз мне так не везет за зиму. Эй, шеф, - Карина коснулась плеча водителя, - у тебя закурить нельзя?
- Низзя, - ответил водитель, - но хочешь, ко мне заедем, там покурим.
- Нет, на сегодня с меня хватит приключений, - отрезала Карина. - Вот что, - обратилась она уже к Любе, - мы счас поедем ко мне на хазу…
- А оттуда позвонить можно? - поинтересовалась Люба, больше всего на свете желавшая теперь успокоить мать и близких.
- Звони с моей мобилы, - предложила Карина и начала рыться в сумочке. - Блин, мобилу забыла… Что за засада! Ладно, позвонишь с хазы. Да не переживай ты, - толкнула она в бок Любу, - главное - что все позади.
Конечно, совершенно не обязательно было ехать к новой знакомой, но за сутки, проведенные в заточении, Люба так одичала, что смотрела на свою спасительницу как на икону и боялась с ней расстаться; точнее, боялась снова остаться одна.
Машина, наконец, остановилась у старого трехэтажного дома на тихой безлюдной улице. Из ярко освещенного, крайнего справа окна на третьем этаже доносилась музыка, и Карина, выбравшись из машины, сразу указала на него:
- Вон моя обитель. Пошли, не бойся, у нас маньяков нет!
Люба покорно последовала за Кариной в темный мрачный подъезд, задыхаясь, поднялась по широкой лестнице с деревянными перилами на третий этаж. К ее удивлению, звонить в квартиру Карины не пришлось: девушка лишь толкнула массивную металлическую дверь, и та отворилась.
- Народ, это мы! - радостно известила кого-то Карина и втянула Любу в тепло чужого коридора. - Раздевайся.
Спустя минуту несколько ошалевшая Люба вошла, подталкиваемая Кариной, в большую комнату, вроде зала. Посреди комнаты стоял богато накрытый стол, со множеством тарелок и батареей бутылок, за которым сидели несколько человек; в углу возвышалась до потолка разряженная красавица-елка. В комнате было очень жарко, распахнутая форточка не помогала; пахло мандаринами и спиртным. Запах мандарин сразу напомнил Любе детство, и она успокоилась, внезапно ощутив: все приключения закончились и больше ее никто не обидит.
-Это Люба, - просто представила ее Карина. - Вика, - обратилась она к хозяйке, - ей срочно позвонить надо.
- Пусть звонит, - равнодушно отозвалась сидевшая во главе стола хозяйка, полная дама лет 35-40, с медным лицом и красными начесанными волосами, - вон телефон. Саша, сделай тише.
Пока Люба дрожащими пальцами набирала свой номер, Карина скороговоркой рассказывала хозяйке и двум гостям - крупным, атлетически сложенным и коротко стриженным мужчинам в черном историю их знакомства.
- Короче, если б не я - ей кранты, - гордо закончила она свой рассказ.
- Все время занято, - пожаловалась Люба, которая никак не могла дозвониться домой.
- Да ладно, потом еще позвонишь, - более приветливо сказала хозяйка. - Садись за стол, выпей, расслабься.
11
Любу усадили за стол, налили ей водки, наложили на тарелку салатов и винегрета, пододвинули блюдо с бутербродами с икрой. Пока Люба под аккомпанемент веселой музыки подкрепляла силы, исподтишка разглядывая окружающих, те, в свою очередь, рассматривали ее. Особенно внимательно смотрел на нее мужчина постарше, со шрамом на виске и массивным брильянтовым перстнем на правой руке. В конце концов, Любе стало неприятно, и она уже хотела в шутку спросить мужчину, отчего он так на нее уставился, но тот опередил события:
- Вы Любовь Сергеевна, да? 85-я школа?
У Любы открылся от изумления рот. Впрочем, если бы в этот момент она взглянула на лица Карины, хозяйки и второго гостя, то увидела бы на их лицах то же выражение.
- Да… А откуда… вы…. меня знаете???
Мужчина усмехнулся.
- Я отец Куроедова. Вы ведь знаете такого, не так ли?
Маринованный грибок сорвался с Любиной вилки и плюхнулся в тарелку. Когда Куроедов, из 8-Б, где она имела счастье быть классным руководителем, не приходил в школу, в учительской начинался маленький праздник.
- Ваш сын, - не удержавшись, сказала она, - это чудо природы. А я его классный руководитель.
- Да, я знаю, он обормот, - засмеялся мужчина. - Пороть надо и пороть… Правда, я не живу с его матерью…
- Очень приятно, - автоматически ответила Люба и тоже засмеялась.
- Кстати, он о вас очень хорошо отзывается.
- Да что вы?
- Да, он вас очень уважает. Вы не думайте, Любовь Сергеевна, он, конечно, обормот, но сердце у него доброе.
- Правильный пацан растет, - подтвердил второй мужчина, опрокидывая стопку.
- И потому давайте так, Любовь Сергеевна, - перешел на серьезный тон мужчина, - вы с ним помягче, а я того маньяка беру на себя. Вы, конечно, его фамилию не знаете?
- Я запомнила, где эта сволочь живет, - вставила Карина, с интересом следившая за разговором.
- Отлично. Завтра он уже там жить не будет, это я вам обещаю.
- Вы… серьезно? - протянула Люба, но, взглянув в глаза куроедовского отца, осеклась. Глаза были ледяные и твердые, как застывшее горное озеро.
На миг воцарилось молчание, и только Катя Лель в бодром темпе признавалась мармеладному, что она не права.
Люба поняла, что должна вмешаться.
- Послушайте, не надо… Да ну его к черту. Я с вашим обормотом и так буду… помягче…
- Ага, - встряла Карина, - а завтра он другую дуру завезет…
- Вот именно, - мрачно подхватил куроедовский отец. - Так оставлять не стоит.
- Ну, просто поговорите с ним… - попросила Люба. - По-хорошему.
- Ладно, поговорим по-хорошему, - пообещал неожиданный заступник. - Но чтоб запомнил.
Немного успокоенная обещанием, Люба снова позвонила домой, и на сей раз успешнее: трубку взяла Ириша.
- Где ты?!! - сразу заверещала она. - У матери гипертонический приступ, она уснула под снотворным. Что с тобой случилось?
- Долго рассказывать, - отмахнулась Люба. - Я скоро буду.
- Дозвонились? - спросил куроедовский отец.
- Да, мне надо ехать.
- Давайте я вас отвезу, - предложил он, и, несмотря на протесты Любы, добился своего: домой Люба ехала со всем комфортом, который может предоставить "Мерседес-600". По дороге - сквозь медленно падающий снег и ночной город - как водится, разговаривали; или, точнее, говорил отец Куроедова, почему-то упорно желавший улучшить репутацию своего семейства в глазах Любы.
- М-да, я, конечно, все понимаю - 14 лет, сложный возраст… Сам в 15 первый раз сел… Да вы не шарахайтесь, - невесело усмехнулся он, хотя Люба сидела неподвижно и тихо, как мышка, - та судимость давно погашена. И сел я по глупости. Просто некому было поддержать, удержать на краю. Никого не было. Отца я не помню, мать болела, все время в больницах, меня бабка восьмидесятилетняя воспитывала - ну что она могла… А Ромка на меня и похож, и не похож. С одной стороны, бузит, школу на уши ставит - это да, есть, с этим надо бороться, но это из него дурь так выходит, понимаете? Подурит и повзрослеет, он еще мальчишка. А я вот не умел расслабляться, всегда все воспринимал серьезно, не бузил, не куролесил, а злость во мне копилась, копилась, и однажды прорвалась.
- За что вы… в первый раз? - тихо спросила Люба, понимая, что спрашивать ни в коем случае нельзя.
- За убийство.
На некоторое время воцарилось молчание. "Мерседес" уверенно мчал вперед, за тонированным стеклом смутно мелькали дома, окна которых светились желтоватым уютным светом.
- Так что Ромку надо понять. Я что могу, делаю, но, случается, месяцами не видимся - жизнь такая… Одно время думал его за границу отправить, к швицерам, но раздумал. Не хочу потерять сына. Вернется оттуда чужой человек, который будет презирать отца… Нет, не хочу, - с нажимом сказал он. - Обойдемся без швейцарий.
Вновь помолчали.
- Знаете, считается, что правильный пацан должен отсидеть. А вот я так не думаю. Незачем Ромке сидеть.
- Господи, - не удержалась Люба, - конечно, незачем!
- Рад, что вы меня понимаете. Как человек, имеющий три ходки за плечами, скажу: эту школу жизни лучше проходить заочно. Все меняется, и понятия тоже… Ничего, перебесится Ромка, закончит школу, я его в Москву отправлю, в МИМО. Есть у меня такая мечта…
- Но, - робко заметила Люба, - туда, насколько я знаю, со стороны очень сложно поступить…
- А кто вам сказал, что я со стороны? - хохотнул отец Куроедова. Меж тем машина уже приближалась к Любиному подъезду, где в квартире №45 горели все окна.
Уснув после сердечного приступа, Любина мама проснулась и, выслушав последние новости от Ириши, попыталась встать и одеться, чтобы выйти встречать дочку. Ириша, уже усталым голосом, принялась отговаривать пожилую женщину, говоря, что нет никакой необходимости идти на улицу, раз Люба едет сюда. Одновременно Ириша успокаивала голодного и злого, как черт, Виталика, проклинавшего и Любу, и ее маму, и собственную жену с ее идиотскими понятиями о дружбе. Таким образом, все трое говорили одновременно, так что в квартире было довольно шумно, и звонок телефона услышали не сразу.
- Алло, - схватила трубку Ириша, - Люба?
- Да, это я. Я говорю по мобильному, я уже подъезжаю. Со мной все в порядке. Спасибо, - нажала она на кнопку и передала телефон отцу Куроедова.
- Вам спасибо, - ответил он, затормозив перед подъездом. - Спасибо, что выслушали.
После звонка Любы Светлана Петровна, Ириша и Виталик, движимые естественным любопытством, встали у окон, как почетный караул. Перед их напряженными взорами предстала следующая картина. Из остановившегося "Мерседеса" вышел рослый мужчина в черной короткой дубленке, по-джентльменски обошел машину и открыл дверцу, выпустив неловко вылезшую Любу. Люба, задрав голову, увидела темные фигуры на фоне своих окон, помахала им рукой. Вслед за ней поднял голову и мужчина, и тут Виталик внезапно начал матюкаться.
- Ты что, офонарел? - толкнула его под локоть Ириша.
- Это у тебя несчастная старая дева? Школьная училка? - прошипел Виталик.
- А что?
- Знаешь, кто это? Кто ее привез? Это известный авторитет. Он полгорода держит. Она, блин, гуляет, а я, как идиот, звоню туда-сюда, переживаю, нервы свои трачу.
- Можете не тратить! - рявкнула Светлана Петровна, моментально успокоившаяся при виде Любы в полной целости и сохранности. - Можете убираться!
- И уберемся, - ответила Ириша. - Пошли, Виталик, с нас на сегодня хватит!
На лестничной площадке они столкнулись с Любой, вышедшей из лифта.
- Ну, как повеселилась? - процедила Ириша, увидев подругу.
- Уникально. Большое спасибо.
Не оглядываясь, Люба прошла мимо застывшей четы в свою квартиру, захлопнула двери и через минуту уже сидела у кровати матери, припав лицом к ее руке, просила прощения, а та гладила ее по голове.

Дата публикации : 04-02-2015 (Просмотров статьи : 293)
Статью опубликовал : admin



Вернуться
Ваше имя:
Вашь e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

партнеры...


меню...
Новости
Калейдоскоп
Киноафиша
Гороскоп
Объявления
Кроссворды
Телепрограмма
Опросы...
Какой рассказ вам больше понравился

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
"Давным-давно"
БЫВШАЯ СОЛИСТКА ЧЕБОКСАРОВА
Любить замужнюю
Кружево
ИНТУИЦИЯ - ПРОРЫВ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!
АВАНТЮРИСТКА
НАЙТИ И ОБЕЗВРЕДИТЬ
НЕ ПРОСИ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Новогодняя история
Ax, кабы на цветы - да не морозы...(Ольга Карагач)
Испытание верностью
Забытый плен, или роман с тенью
ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ
БУКЕТ РОЗ



Результаты

Ответов 32

Яндекс.Погода

Курсы НБУ на сегодня

Яндекс.Метрика